Ей нечем было расплатиться. Но к её приходу все деревья принарядились, по лесу развесили пушистые сережки и хрустальные висюльки, под ноги пришедшей Весне расстелили свежий зеленый ковер и забросали её цветами. Потому что Весна пришла как дорогой друг, а не квартиросъемщик.
*
Во двор, где на веревке сох половичок, зашли четыре слепца.
— Столб, — констатировал первый слепец, наткнувшись на столб.
— Веревка, — добавил второй слепец, нашарив веревку.
— И ковер, — тихо произнес третий, ощупав половичок.
— Слоны, слоны, кругом слоны! — удрученно вздохнул четвертый слепец и покачал головой.
*
— Дура! — закричал Алладдин. — Как ты могла поменять нашу чудную старую лампу на новую!? Она же была волшебная, понимаешь ты это?
— Я не дура, — с достоинством ответила принцесса. — Эта лампа тоже волшебная. С гарантией.
— Волшебная? — захлопал глазами Алладдин.
— Да, и гораздо лучше нашей! Новая! И я её не выменяла, а купила со скидкой, потому что сдала старую модель.
— Купила?..
— Ну, что ты на меня так смотришь? Совсем недорого вышло… Тем более, скидка.
— Ну-ка, ну-ка! — Алладдин взял лампу в руки и потер её рукавом. Ничего не произошло. Алладдин выразительно посмотрел на принцессу.
— Подожди минутку, — успокоила его принцесса. — Лампа должна загрузиться.
— Чем загрузиться?!
— Джинном! Это наш был маленький, старенький, страдал бессонницей. А этот новый, большой, он пока-а поднимется, должно время пройти.
Алладдин сел на ковер перед лампой и скрестил руки на груди. Прошло пять минут.
— Ну? — спросил Алладдин. — Где джинн?
— Здесь, — отозвалась лампа.
— Хм… и правда, волшебная, — удивился Алладдин. — А почему я ничего не вижу?
— Ну, я же не в магазине лампу покупала! — объяснила принцесса. — А с рук, у какого-то уличного разносчика. Изделие пиратское, графика урезана.
— А наша лампа была лицензионная, — с упреком заметил Алладдин.
— Зато старая! — фыркнула принцесса.
— Ну хорошо… — Алладдин вздохнул. — Джинн, а джинн? Сделай что-нибудь.
— Что именно? — спросила лампа.
— Ну, что-нибудь.
— Что именно? — повторила лампа.
— Да какая разница? Ну… ладно, скажем так. Джинн, я желаю золота!
— В смысле?
— В прямом.
— Уточните запрос. Сколько именно золота? В каком виде?
— Много золота.
— Сколько именно?
— Тысяча верблюдов, груженных золотом.
— В слитках, монетах или ювелирных изделиях?
— В монетах.
— Какой чеканки? Год, страна, достоинство?
— Да он что, издевается? — воскликнул Алладдин. — В динарах! Новых!
— Верблюды — двугорбые или одногорбые? Какой масти? Сколько самцов, сколько самок?
— Хватит! — заорал Алладдин. — Проехали! Приказ отменяется.
— Вы уверены? — переспросила лампа.
— Да.
— Вы действительно уверены?
— ДА!
— Ну что ж, операция прервана. Будут другие пожелания?
Алладдин и принцесса переглянулись.
— Ладно, попробуем что-нибудь попроще, — решил Алладдин. — Накорми нас чем-нибудь.
Из лампы с шуршанием полезло длинное меню.
— Нет! — вскрикнул Алладдин. — Оставь! Лепешку. Дай нам просто лепешку. С маслом. Уж это ты сможешь?
— Ржаную, пшеничную, рисовую, прося?..
— Любую!
— По умолчанию? — уточнила лампа.
— ДА!!!
— Хорошо. Подождите минутку, ваш заказ обрабатывается.
— Да что там обрабатывать?!
— Я думаю, — с достоинством прогудела лампа.
*
За городскими стенами злой колдун, спрятавшись за чинарой, достал из-за пазухи старую медную лампу и нервно сглотнул в предвкушении.
— Джинн, — прошептал он, потерев лампу пальцем. — Я желаю… желаю булочку с изюмом!
— Слушаю и повинуюсь, — почтительно отозвался джинн, и перед колдуном немедленно появился накрытый стол, заставленный разнообразными благоухаными блюдами и напитками, с удобными подушками вокруг и чернокожими слугами наготове. Посреди стола, на специальной тарелочке, отдельно высилась горка булочек с изюмом.
Колдун запрокинул лицо к небу и счастливо захохотал.
*
Рыцарь вошел в кабинет Узурпатора и глубоко поклонился.
— Ваше Величество…
— А, вернулся. — Узурпатор повернул голову от окна и небрежно кивнул Рыцарю. — Задание выполнил?
— Да, но…
— «Но…»? — Узурпатор насмешливо приподнял бровь.
— Возникли некоторые проблемы, — признался Рыцарь.
— И я догадываюсь, какие, — пробормотал Узурпатор. — Короче, сколько их?
— Сир?..
— Я спрашиваю, скольких принцев ты нашел?
Рыцарь вздохнул и потупился.
— Четверых. Один из них — принцесса.
— Блеск! — фыркнул Узурпатор. — Еще четверо. Можно подумать, покойная королева была крольчихой!
— Простите, государь, но я…
— Ты ни в чем не виноват, — отмахнулся Узурпатор. — Ты сделал то, что мог. Подойди сюда. Стань рядом. Что ты видишь?
— Где?
— Там, за окном.
Рыцарь озадаченно моргнул.
— Я вижу дома. Городскую стену. За стеной — деревня… лес, поля… Люди. Эээ… земля. Осень. Что Вы имеете в виду, сир?
— Земля, — вздохнул Узурпатор. — Двадцать лет назад мы пришли на эту землю. И взяли её огнем и мечом. А удержать никак не можем.
— Почему, сир?
— Потому что в ней остались и огонь, и меч! Разожженый огонь обжигает руки, меч пророс шипами. А тут еще эти легенды о законном наследнике!
— Но, государь, это не более чем легенды!
— В которые все верят! — злобно рявкнул Узурпатор.
Рыцарь отшатнулся. Узурпатор стиснул зубы и продолжил уже спокойнее:
— А ведь мы ничего не можем опровергнуть. Да, это возможно, что королева понесла дитя после двадцати восьми лет бесплодия. Да, она могла родить в сорок шесть лет. Да, король мог зачать ребенка в свои шестьдесят. Да, как раз перед тем, как уйти на войну. Да, верная служанка могла каким-то чудом миновать наши посты и вынести младенца из города. Да, его могли воспитать в какой-нибудь деревне. Всё верно. Но одного ребенка! Одного, а не сотню!
— Сотню?!
— Ну, я преувеличиваю. Пока найдено только сорок. Всё равно много.
— Очевидно, они самозванцы.
— Да уж наверняка. А вдруг один из них — настоящий? Или, хуже того, один из оставшихся? Вот скажи, те четверо, которых ты нашел — они похожи на самозванцев?
— Нет, — честно признал Рыцарь. — У всех были доказательства высокого происхождения. У девушки — золотая брошь с инициалами королевы, у остальных…
— Знаю, тоже какие-нибудь побрякушки.
— Да. И я проверял, драгоценности настоящие. Не поддельные.
Узурпатор ударил кулаком по раме, окно обиженно зазвенело.
— А еще, — осторожно добавил рыцарь, — я слышал, что где-то в дальних деревнях молодежь стала сбиваться в банды. И их вожаки тоже называют себя принцами.
— Эти банды не враждуют?
— Насколько я слышал, нет. Объединяются. И друг друга зовут… — он на секунду запнулся, — братьями.
— Двадцать лет назад, — произнес Узурпатор сквозь зубы, с ненавистью глядя в окно, — мы перебили почти всё взрослое население страны, всех, кто был способен держать оружие. Мужчин, женщин, подростков… потому что оружие держали все! Проклятые бешеные горцы! Кто остался? Только не способные сражаться старухи и совсем маленькие дети. В каждой деревне…
Он умолк.
— Сир? — решился прервать молчание Рыцарь.
— Что? А, ну да. Ты свободен. Ступай.
Рыцарь попятился к двери, поклонился с вышел. Узурпатор стиснул пальцами подоконник.
— Заговор старух, — простонал он и прижался лбом к холодному стеклу. — Сволочи. Ненавижу!
Он представил себе, как двадцать лет назад немолодая, лишившаяся всего женщина ходит от деревни к деревне, разговаривает с другими такими же обездоленными немолодыми женщинами и раздает не жалея драгоценные броши, серьги, браслеты…