Илья Петрович зашел в приемную генерала с подготовленными для обсуждения документами. Сегодня они собирались решить целый ряд важнейших вопросов, уже давно не терпящих отлагательств. Во Вьетнаме черт знает что происходит с сетью, новый резидент не справляется… да и вообще… все разболтались…
Ставрогин привычно прошел мимо генеральского секретаря, прямо к двери кабинета. Но тот, спешно оторвавшись от бумаг, решительно остановил его жестом.
— Кто у него? — удивленно спросил Ставрогин.
— Полковник Костромитин, — по-офисному сухо ответил секретарь, снова погружаясь в бумаги.
Ставрогин в растерянности остановился и отошел к окну. «Ну и что?.. Витя у него… Почему мне нельзя?.. Прежде было можно…» Что-то среднее между обидой и ревностью засвербило в душе. И вдруг в мозгу блеснула интересная мысль, прямо-таки догадка! Илья Петрович ринулся к секретарю и швырнул принесенную с собой папку с документами на стол. Тот вздрогнул от неожиданности и поднял на Ставрогина полный недоумения взгляд.
— Передайте это Сергею Анатольевичу! — бросил он уже из коридора. — Я позже зайду.
Дверь за ним громко захлопнулась.
— Хорошо, Илья Петрович… я передам… — удивленно пробормотал секретарь в закрытую дверь.
Ставрогин покинул здание и быстрым шагом прошелся по людной улице. Спешно завернув за угол, чтобы его не могли видеть из окон, он вытащил сотовый телефон и набрал номер. Слушая длинные гудки, Илья Петрович заметно нервничал. Почему так долго не отвечают? Ведь абонент доступен и должен быть на связи! Наконец ему ответили.
— Друга Сергеева помнишь? — без предварительных объяснений бросил Илья Петрович, нетерпеливо швыряя глазами по сторонам. — Хорошо. Адрес знаешь?.. Узнай! Машину его видел?.. Молодец! Найди его и следуй за ним на край света!.. Рад, что понимаешь, — хмыкнул он под конец.
Виктору предстояло срочно уехать. Но все же он решил перед отъездом увидеться с женой. Дома ее не было, и он позвонил на мобильный.
— Ленок, ты где?
— В салоне… в парикмахерской… а что? — голос Лены сперва был рассеянным, но на последнем слове она вдруг заволновалась.
— В каком салоне? Возле дома? — уточнил Виктор. — Не уходи. Я сейчас буду.
— Да я, собственно, здесь надолго…
Виктор осторожно заглянул в кабинет. Лена полулежала на топчане после расслабляющего массажа и собиралась приступить к маникюру Возле нее суетилась молодая холеная женщина в матово-прозрачном халатике, под которым недвусмысленно угадывалось хорошее фактурное тело в белом белье. Он услышал смешной обрывок их чисто женского разговора.
— …вот я ему и говорю, — увлеченно щебетала маникюрша, — ты, конечно, извини, дорогой, но мне наплевать, что ты делаешь на работе! А в семь часов ты должен быть дома! На диване. Рядом со мной.
— А он? — без особого интереса спросила Лена.
— А он говорит, ему видней!
— А я к таким вещам отношусь спокойно… — философски рассудила Лена. — Я привыкла. У мужа такая работа…
Виктор расплылся в довольной улыбке и кашлянул. Женщины, как по команде, обернулись. Обе встретили Виктора с улыбками. Только одна с конкретной, а вторая — с беспокойной. Три улыбки… и все разные…
— Всем привет! — поздоровался Виктор. — Как дела, Ленок?
— Слушай! Ты сегодня в семь часов будешь дома? — попробовала пошутить Лена, но в глазах промелькнула тревога. — Со мной? На диване…
— Вот это вряд ли! — засмеялся Виктор. — В семь часов я как раз буду очень далеко от дома и от тебя на диване. Я, собственно, попрощаться зашел.
— Ну… Тебе видней, — Лена вздохнула.
— М-м… и мой вчера в командировку уехал, — пролопотала маникюрша. Почему-то она не желала оставаться вне разговора, как будто это входило в обслуживание и оплачивалось как дополнительная услуга.
Лена смотрела на Виктора во все глаза. Она больше не пыталась шутить. Он неожиданно уезжает… неизвестно куда, тоже в командировку?.. Как муж маникюрши?.. Ну, было такое и прежде… почему же сейчас так тревожно?.. Может, это из-за…
— А где ты будешь в семь часов?.. — как-то робко переспросила она.
— В Ташкенте.
— М-м… арбузы… — мечтательно пропела маникюрша.
— Почему… в Ташкенте? — выдохнула Лена.
— Посылают! — Виктор обреченно развел руками. — Надо срочно передать узбекским коллегам с трудом наработанный опыт.
— А когда ты вернешься? — спросила Лена упавшим голосом.
— Ну это как получится, детка. Может, через пару дней. А может… не знаю.
— М-м… у моего тоже… бывает… вызовут среди ночи… — вставила маникюрша.
Виктор наклонился к Лене и прижался щекой к волосам.
— Вить… ты чего…
— Хочу поцеловать… на прощание…
— Витя…
Он с особенным чувством положил ладонь на ее едва наметившийся живот и грустно улыбнулся.
— Ты тут поосторожней… без меня…
— Витя! — позвала Лена с каким-то странным отчаянием, почти навзрыд.
Он вернулся уже от двери, она кинулась ему навстречу. Они крепко обнялись.
Виктор ушел. Маникюрша со значением перевела взгляд с двери на клиентку.
— А кто твой муж? — всхлипнув, спросила у нее Лена, едва сдерживая слезы.
— Да ты никак собралась заплакать? — удивилась та. — Здрасьте-приехали! А ну-ка успокойся! Вернется! Куда он денется? Ну не на войну ж его, в самом деле…
— Откуда мне знать?.. Может, и на войну… — Лена быстро вытерла слезы. — Что-то душа не на месте…
— В твоем положении нервничать вредно! — сурово напомнила маникюрша. — И тем более о душе еще рано вспоминать.
— Да… — Лена рассеянно кивнула и подумала про себя: «Так кто же все-таки ее муж?..»
— А муж мой — обыкновенный кобель! — словно прочитав ее мысли, отрезала маникюрша, но было видно, что ее это мало занимает. — И в семь часов вечера он на чьих только диванах не сидит… — беззлобно продолжала она. — Только не на своем… вместе с женой… Да и мне без него есть чем заняться, — усмехнулась она под конец.
Лене стало муторно и тоскливо. Мучительно захотелось оказаться дома, на кухне. Забиться в глубокое кресло и так и ждать Виктора, пока он не вернется. Она надолго замолчала. Затихла. Ей вдруг показалось, будто Виктор с Сергеем стоят рядом… а она не знает, к кому прислониться…
Маникюрша ловко работала над ее длинными ногтями, перебирая пальцы по одному. Мелькали в ее руках пилочки, щипчики, ножнички. Она что-то тихонько напевала, мурлыкала убаюкивающе и успокаивающе… Лена постепенно поддалась ее гипнотическому воркованию, немного отпустила себя. Но до конца тревога не уходила. Она просто затаилась на время где-то в сумерках сердца.
Сергей проснулся в скромном номере белградской гостиницы. Отыскав под подушкой пульт, он включил телевизор и сразу окунулся в последние трагические новости. На экране мелькали разрушенные бомбежками дома, развороченные пустынные улицы, заваленные обломками дворы… камера задержалась на взорванном здании Макдоналдса… Голос за кадром взволнованно освещал события.
Сергей, не отрывая глаз от экрана, потянулся к прикроватной тумбочке за телефоном.
— Свежие газеты и кофе, пожалуйста, — раздраженно бросил он в трубку.
Через несколько минут он уже сидел за журнальным столиком перед дымящимся в чашке кофе и бегло просматривал прессу. Останавливаясь на заголовках, он нетерпеливо перелистывал газеты. Но не было того, что он искал. С особой тщательностью он принялся снова изучать разделы частных объявлений, когда в дверь без стука вошел Брожевич. Косо взглянув на надрывающийся ужасами телевизор, он бросил на кровать сверток.
— Надо купить машину, — буркнул он. — Минивен, наверное. Чтоб много село.
— Это уже кое-что! — воскликнул Сергей. — Скоро мне доверят жарить яичницу.
— Не знаю про яичницу, — неприязненно отозвался Брожевич. — Меня это не касается. Мне говорят, я передаю… Хорошо кто-то работает, да?..
Он кивнул в сторону телевизора. На экране сменяли друг друга разбомбленные кварталы. Сергей не ответил. Брожевич бесцеремонно допил кофе из его чашки и удалился, громко хлопнув дверью.