Старший лейтенант В. Толит, офицер радиолокационной станции:
«„Гость“ перешел на полное поглощение наших волн на расстоянии примерно в 5 километров. Когда он растворился на экране локатора, наверх из бункера вышла группа во главе с капитаном П. Лазейко».
Из доклада капитана П. Лазейко:
«Неизвестный объект прошел буквально у нас над головами, когда мы вышли из подземных сооружений. Высота до его днища была не более 10 метров. Мы его хорошо рассмотрели — ведь по периметру станции идет освещенное прожекторами заграждение, и здесь всегда светло. Днище объекта было гладким, но не зеркальным. Похоже на толстый слой копоти. Каких-либо отверстий, посадочных устройств, иллюминаторов не заметили. Но вверх от объекта шли три светло-голубых луча света. Углы слегка закруглены…»
Из доклада начальника караула старшего лейтенанта Е. Горина:
«Разводящий сержант А. Романов выставил очередную смену на посты и вернулся в караульное помещение. Отсутствовал вызов с поста № 4, где часовым был ефрейтор А. Блажис. Мы подождали еще несколько минут — может, задержался где-то? Но в 00.20 я принял решение: выслать на пост разводящего и двух караульных — Блажис на связь не выходил».
Из доклада сержанта А. Романова:
«Нас послал начальник караула — сказал, что Блажис не звонит. Наверное, заснул. Идите и наведите порядок. Мы пришли, а Блажиса нигде нет. Ограждение целое, телефонные розетки в исправности, но Блажиса нет по всему периметру его поста. Я доложил старшему лейтенанту Б. Горину. И остался на посту вместе с другими часовыми. Нас было трое».
Из доклада старшего лейтенанта Б. Горина:
«Подняв караул „В ружье!“, я усилил охрану всех постов и организовал поиски Блажиса. Спросил его товарищей, не собирался ли Арвидас убежать к себе домой, в национальную армию. Но я не верил, что он мог сбежать — служит уже полтора года. Отличный солдат и на политзанятиях — молодец. При нем были автомат, два магазина и 60 патронов. Через полчаса поисков мне доложили с поста № 3: исчез еще один часовой — рядовой А. Вареница».
Майор А. Дуплин:
«После доклада обо всем происходящем по команде я принял решение лоцировать севший за оградой объект локатором ближнего действия. Успел заметить, что в концах треугольника находятся мощные источники радиоизлучения, — после этого изображение пропало…»
Капитан П. Лазейко:
«Я не видел, когда развернулась антенна № 12, — заметил только вспышку. Она была внутри ограждения, и когда мы подбежали, двигатели валялись по сторонам, а сама антенна упала набок и ярко горела. Как деревянная! Хотя она стальная. Антенна радиолокатора кругового обзора была сожжена и свалена с системы наведения. Нижняя из двух антенн оставалась на месте, а верхняя лежала на боку метрах в трех от остатков механизмов привода. Сам фургон, где собраны эти двигатели и редукторы, был оплавлен, краска почернела и вздулась пузырями. Самое жуткое впечатление производили алюминиевые детали антенны — они протекли каплями расплава! Офицеры инженерной службы единодушно утверждали, что стальные детали горели, словно под струей кислорода, — их толщина теперь не больше 1–2 миллиметров, а некоторые выгорели полностью. Инженеры не понимали, как они вообще могли гореть. И какой силы должен быть энергетический импульс, чтобы с дистанции в 143,5 метра произвести подобные разрушения».
Ефрейтор С. Дудник:
«Я стоял часовым на посту № 6 и видел, как за внешнее ограждение прилетел треугольник. Большой — каждая сторона примерно по 15 метров. Ни окон, ничего не было — черный. Садился он с тихим шелестом, не очень быстро и сверху — как вертолет. Толщина треугольника метра три — куда выше моего роста. Вспышка, которая сбила антенну за моей спиной, выходила из середины борта. Дырок там никаких не было. Но он стрелял прицельно, иначе задел бы меня — я был прямо на линии огня. Мне ничего, а антенну срубило. Она горела ярко».
Из доклада рядового П. Бешметова:
«Когда начался пожар, я прибежал к ефрейтору Дуднику — наши посты смыкаются. Он стоял возле колючей проволоки и держал под дулом автомата большой черный треугольник метрах в ста от проволоки. Я тоже изготовился к стрельбе, но Серега крикнул, чтобы я не дурил. „Глянь, что он может!“ Тогда я понял, что антенну поджег треугольник. Мы не стали стрелять. И по уставу нельзя — он за линией поста».
Из доклада рядового П. Бешметова:
«Треугольник поднялся часа через полтора — мы уже потушили антенну и траву. Начальник караула приказал всем вернуться на посты и проверить ограждение. Когда я подошел к складу хозвзвода, из-за угла вышел ефрейтор Блажис. Он удивился, что я хожу по его посту, потом заметил других и спросил: „А чего вы все здесь бегаете?“ Я его спросил, где он был столько времени. Арвидас засмеялся и говорит: закусывать надо. Он шел к телефонной розетке, чтобы сообщить о заступлении на пост».
Сержант А. Романов:
«Ефрейтор Блажис нашелся через два часа после заступления на пост. Он ничего не видел, ничего не помнит и говорит, что все это время шел к розетке позвонить в „караулку“. Треугольника не видел и обижается, что его разыгрывают».
Из доклада старшего лейтенанта Б. Горина:
«Одновременно с ефрейтором А. Блажисом появился на своем посту и рядовой А. Вареница. Он тоже ничего не помнит и убежден, что все это время был на посту. По его мнению, мы все появились мгновенно, как в кино, — нас не было, и вдруг все кругом бегают с автоматами. Наручные часы ефрейтора А. Блажиса отстают на 1 час 57 минут, у рядового А. Вареницы — на 1 час 40 минут. Они убеждены, что находились на постах и несли службу.
Особого внимания требует факт исчезновения номеров на автомате и штык-ноже ефрейтора А. Блажиса. Вороненый металл в этих местах чистый и ровный, как заводской. А номера нет».
Майор А. Дуплин:
«Пожалуй, единственный, кто из нас всех критически оценивает ситуацию, — это командир хозвзвода старший прапорщик Воронков Борис Афанасьевич. Старый служака посадил за ограждением много помидоров — солдатам на салаты. Там росли разные сорта, так вот — этот „гость“ уселся прямо посредине старшинского поля».
Из доклада старшего прапорщика Б. Воронкова:
«Тому казав, чому ж воны не стреляли в того треугольника? Помидоры подавив, антенну поджег, а его упустили. Ходатайствую о наказании виноватых часовых за помидоры и антенну».
Поле, листья, стебли, помидоры — все изуродовано и расплющено. Впечатление такое, что они побывали под холодным объемным взрывом, — огромное ударное давление, вмята даже каменистая земля. Но что поражает — измочаленные помидоры не брызгали! Все тихо растекалось по земле, словно удар был растянут на многие и многие минуты. Никаких отдельных вмятин от колес или опор объекта нет. Но и на грунт днищем он не садился — многие кусты стоят. Они не сломаны, а изуродованы давлением со всех сторон.
* * *