— Ты его отслеживаешь?
— Не я лично, — мечтательный взгляд в потолок. — Но меня… ставят в известность. Вот как сегодня, например.
— Я всего лишь рассказал, чтобы…
— Отработать потраченные деньги? Знаю. Но ты в любом случае не стал бы умалчивать о произошедшем.
— Это ещё почему?
— Потому что это неправильно. — Ксаррон перевернулся на бок и подпёр голову рукой.
Да, неправильно. Но есть и другая причина, о которой не нужно знать никому, кроме меня. Шелест Нитей Гобелена. Может быть, тот же Ксо способен его услышать, но беда в том, что я не просто СЛЫШУ. Они проходят сквозь меня и, пока находятся в пределах моего тела, становятся моей частью. Самой настоящей частью. И когда одна из них рвётся, что-то обрывается и внутри меня. Это не боль — иначе я бы давно умер. Это… как прощание с близким тебе существом. Существом, которое казалось неотделимым, но которому пришло время уходить. Навсегда. Самое тяжкое ощущение — говорить «прощай», когда всем сердцем желаешь сказать «до встречи»…
— Ты меня слушаешь?
— А?
Ехидный прищур всегда удавался кузену лучше прочих гримас.
— О чём-то мечтаешь?
— Нет. Не мечтаю.
— И замечательно! Избыток мечтаний вреден для здоровья, — торжественно изрёк Ксо, немного подумал и добавил: — Как и избыток всего остального.
— На этот счёт можешь не волноваться.
— Разрешаешь? Какая неслыханная щедрость! Тогда перестань таращиться на старый ржавый меч с таким видом, как будто души в нём не чаешь.
— Ксо, я бы попросил!
— О чём? — Заинтересованно приподнятая золотистая бровь.
— Не говорить в таком тоне о…
— Старом ржавом мече?
Я сделал паузу, считая в уме до десяти, потом сказал, спокойно и серьёзно:
— Я тебя побью.
— Нет, не побьёшь, — отрицательно качнул головой кузен. — Во-первых, попросту не сможешь, а во-вторых, ты и сам знаешь, что я прав.
— Ксо…
— Прав, прав! Это всего лишь старая железяка. Да, способная наделить кое-каким могуществом. Капризная. Своевольная. Непримиримая. Всегда поступающая так, как сама того желает. Ведь она сама вернулась в пределы этого облика? Сама?
Я не ответил, но молчание было красноречивее всяких слов, и Ксаррон торжествующе кивнул:
— И, разумеется, она поступила так, намереваясь тебя защитить, хотя ты не нуждался в подобной защите?
— Да, — выдавливаю сквозь зубы.
— Так о чём жалеть? О женской дурости? Брось! И сделай скидку на то, что Нэмин’на-ари как раз и была создана служить и защищать. Она просто не умеет поступать иначе. К сожалению.
— Почему нельзя было сказать об этом раньше?
— Раньше? — нахмурился кузен. — А ты спрашивал?
— Много раз.
— И у кого?
— У твоей матушки.
— А! — Ксаррон махнул рукой. — Нашёл кладезь премудрости… Тилирит всегда отвечает только на незаданный вопрос, а думает вообще о чём-то своём, так что не следует искать истину в её кладовых.
— А в чьих следует?
— Мог бы спросить у меня.
— Можно подумать, ты всегда рядом!
— Не всегда. Но если уж наболело, мог бы меня найти. Хоть дома.
Я посмотрел на кузена расширенными глазами:
— Заявляться к тебе домой? Вот спасибо за совет! Хочешь, чтобы Элрон устроил свару?
Ксо довольно сощурился:
— Занятное было бы зрелище… Впрочем, хватит болтать о ерунде, поговорим о более полезных вещах. Например, о некромантии.
Я фыркнул:
— Да уж, полезная… Зачем она нужна?
— О, применений у сего искусства великое множество! — Кузену надоело лежать, и он сел, свесив ноги с кровати. — В частности, разговор с духами предков. Вот ты — хотел бы поговорить со своими предками?
Ага. Сплю и вижу. Особенно если вспомнить, что память всех предыдущих рождений прячется где-то в глубине моего сознания и, по правде говоря, я не хочу её ворошить. Кто остаётся? Отец? Так он не умер, хотя и особого желания общаться со мной не испытывает. А что касается усопшей матери, с ней я могу вести задушевные беседы по сто раз на дню и даже чаще. И если все духи похожи на неё своей мерзопакостностью…
«Но-но! Ещё несколько слов в таком тоне и…»
Я шучу, драгоценная. Что мне ещё остаётся?
Она возмущённо умолкает, но вдох спустя всё же признаёт:
«Похожи… Кто больше, кто меньше… Смерть, знаешь ли, характер не улучшает…»
Разве я упрекал тебя за характер?
«А за что же?»
За манеру поведения — она могла бы быть и помягче.
«Грубиян!»
На сей раз молчание больше не нарушается, и я могу с чистой совестью вернуться к беседе с кузеном, который делает вид, что не заметил моего кратковременного «отсутствия».
— Так вот, основной и изначальной целью некромантии было восстановление связей с умершими. В основном ради получения информации, а также для обеспечения заступничества перед иными сферами и прочей выгоды, духам ничего не стоящей, а живым облегчающей жизнь очень и очень существенно. Но, как говорят, аппетит приходит во время еды: маги не смогли остановиться на достигнутом. Если подчинён дух, то почему бы не взяться за освободившуюся оболочку? Тысячи проб и ошибок понадобились, чтобы восстал первый из мертвецов, а потом пошло-поехало… В иные годы целые армии трупов маршировали по земле. Но это было давно. Очень давно.
— Что же, сейчас никто не пытается создать мёртвое воинство?
— Судя по твоим свидетельствам, как раз пытается, — сдвинул брови Ксо. — И это не может не беспокоить. Если кто-то снова найдёт способ поднимать покойников с наименьшими затратами Силы… Мир могут потрясти перемены. Большие.
— Так чего же вы ждёте? Найдите этих злоумышленников и уничтожьте.
— Уничтожить? — Горькая усмешка. — Мы не можем вмешиваться, пока не затронуты наши судьбы. Такова воля Пресветлой Владычицы. И в конечном счёте она права: каждый должен заниматься своим делом. Жить своей жизнью. Иначе Нити спутаются и воцарится хаос.
— Значит, ты оставишь всё как есть?
— Я — да. Ты — нет.
— Как сие понимать?
— Когда ты первый раз услышал о некромантах?
Я задумался.
— Пожалуй… Только когда посещал Северный Шем. Когда встречался с матерью Ирм.
— Совсем недавно, верно? И спустя малое время ты снова сталкиваешься с той же проблемой, но теперь уже лицом к лицу.
Позволяю себе усомниться:
— С той ли?
— Думаю, ты скоро это узнаешь, — успокоил кузен.
— То есть?
— Если мир стелет тебе под ноги именно эту дорогу, ты рано или поздно пройдёшь её до конца.
— Как-то не хочется.
— А что тебя смущает?
— Мм… Трупы никогда не казались мне приятным окружением.
Ксаррон расхохотался:
— Ничего, пообщаешься с ними потеснее, поймёшь, какие они милые и кроткие создания!
— Милые? То-то нигде нет упоминаний о том, чтобы женщины занимались некромантией!
Изумруды глаз лукаво вспыхнули:
— О, вовсе не из брезгливости! Некромантия суть что? Кукловодство.
— И что? Женщины обожают играть в куклы.
— Обожают, — кивнул Ксо. — Но играть живыми куклами куда интереснее!
Стопка книг со стоном упала на стол. Чуть-чуть не в недоеденный мной завтрак.
— У тебя есть пара дней, чтобы это пролистать, — довольно сообщил кузен, отряхивая ладони от библиотечной пыли.
— Пара дней? — Я осмотрел предложенное поле деятельности. — Не получится. Неделя, не меньше.
Ксаррон наклонился ко мне и заговорщицки прошептал:
— Я сделал пометки в особенно интересных местах.
— Магрит тебя убьёт.
— Если узнает.
— Непременно узнает, потому что я не хочу получить нагоняй за порчу книг.
— Какой ты вредный, — притворно вздохнул кузен. — Но больше двух дней у тебя всё равно не будет.
— Почему?
Ксо умильно улыбается.
— Потому что мне пора возвращаться к своему детищу. И тебе — тоже!
— Какому детищу?
Решительно ничего не понимаю. И даже не пытаюсь понимать.
— Я и так надолго оставил Академию без присмотра, а там ребята прыткие, за ними глаз да глаз нужен.