Литмир - Электронная Библиотека
A
A

«Хрена там подобия, – умозаключил он, когда одно из «симпатичных и безвредных» созданий уставилось на него через открытую форточку, закрепившись на ней коготками – Вылитые черти и есть! Из тех, что по запою в гости приползают..»

Создание тут же доказало свою разговорчивость, попросив у него сахарку.

«Ишь ты! И впрямь говорит, словно попугай какой!» – крякнул Шаленый, хлопая себя по карманам.

В одном из них нашелся не то чтобы сахар, но мятный «антиполицейский» леденец.

– Ешь, чертова курва! – ласково проворковал любящий в общем-то братьев меньших, хотя бы и сводных, Шишел, скармливая изделие летучему зверьку. – И мотай отсюда, пока цела! – Он с треском захлопнул форточку, вымыл на всякий случай руки в тесноватой ванной, здесь же он распаковал давешний пакет «от Зураба» и оценил качество выполнения еще с Шарады сделанного им заказа В пакете, как и было заказано, лежала «беретта» – турбоуплощенный вариант с «упряжью» и четыре сменных блока обоймы. Оружие на первый взгляд было в хорошем состоянии. Шишел зарядил пушку, сунул ее за панель, скрывавшую переплетение никелированных труб, а остатки пакета скормил мусоропроводу.

Времени у него было еще много. Мрачно потыкав почти наугад в кнопки панели управления, он заказал завтрак в номер и устроился на слишком коротком для него диванчике, упершись ногами и затылком в его относительно мягкие торцы...

Почти тут же из-за низко расположенной и почти незаметной панели с мерзким попискиванием вынырнул сервис-автомат. Он расположил на невысоком каменном столике заказ – здоровенный кусок биокурятины с рисом, кетчупом и специями, искрящийся инеем графин «Особой очищенной», салат, корнишоны и бокал с апельсиновым соком. На отдельном подносике расположился стакан крепкого чая в традиционном русском подстаканнике. Изысканностью выбора сей набор не страдал, но и особым гурманом Шаленый себя не считал. Так что обошелся даже без традиционного посыла в адрес суетливого робота и даже приласкал механическую тварь своей тяжелой дланью.

Пришлось, однако, восстать с уже ставшего родным дивана и заняться еще не остывшим завтраком. «Особая очищенная» горячей волной разлилась по всем углам и закоулкам весьма обширной периферии могучего организма Шишела, корнишоны сгладили мягкий ожог спиртного, а сытная закуска привела его окончательно в благое расположение духа.

Пребывая в расслабленном состоянии, он решил полюбопытствовать по части интеллектуальной составляющей своего багажа. С этой целью он вытащил из чемодана старинный фолиант.

Книжка была издана еще где-то в конце двадцатого века и именовалась заковыристо – «Воспоминания и мнения о Рыжем Грогги – Злобном Свистуне и Бонни Пизе – добродетельном проповеднике тех, кто с ними встречался или о них слышал». Написана она была неким Филом Исмаэлитом – автором, Шишелу неизвестным.

Прочитав столь кучерявый заголовок, Шишел понял, что сам он порядком устал с дороги, а сочинение покойного, надо полагать, Исмаэлита годится разве что на то, чтобы по нему гадать о грядущем ходе дел.

Гадание по книгам Шаленый уважал.

В полном соответствии с таким пониманием дела он зевнул, вернулся на диван и, задумав наугад пару чисел – страницу и строку на ней, раскрыл книгу в соответствующем месте и устремил мутнеющий взгляд на соответствующий текст.

«... для дурней является исполнение их желаний», – прочитал он и ни фига не понял.

Пришлось обратить взор на предыдущие и последующие строки.

«Самым страшным наказанием, – говаривал своим слушателям преподобный Бонни Пиз во время своих вечерних прогулок. – Самым страшным наказанием для дурней является исполнение их желаний. Полное и точное исполнение, друзья мои...».

С чем никогда не соглашался Злобный Свистун Грогги, который, будучи с похмелья, всегда возражал ему.

– Нет людей счастливее скорбных умом придурков, – говаривал он поутру ранним посетителям таверны «Три грешника», – ибо желания их просты и непритязательны, подобно корове во храме Божьем. Будучи исполнены, они до конца жизни греют души, породившие их. И лишь сбывшиеся мечты натур, наделенных разумом могучим, тонким и возвышенным, превращают жизнь на грешной Земле в сущий ад. Уж поверьте мне, ребята!»

Рассуждение это не пролило для Шишела ни малейшего света на смысл грядущих событий, а лишь повергло в глубокую задумчивость, автоматически перешедшую в не менее глубокий сон.

* * *

– Не-е-е-е-ет!!! Не здесь!!! – нечеловеческим голосом заорал Гай, пытаясь заслониться лыжными палками от неуклонно разворачивающегося на него снежного склона. – Не здесь!!! На полета метров даль...

– Здесь! – сказал ему склон. – Здесь, дорогуша!!!

И вместе со всем – сияющим и снежным – окружающим миром окончил крутой разворот и приложил стремительно мчащегося по нему Гая по скуле всей своей тяжестью.

Немного покрутился вокруг него и остановился...

«Так... Ноги целы, – констатировал Гай, переходя в позицию сидя. – Замечательная вещь – эти автоматические крепления... А лыжи? Тоже целы: вон они. Далеко ускользили, сволочи...»

Он выплюнул забившийся в рот снег и, проваливаясь по колени, отправился вслед за коварным спортинвентарем, обогнавшим его на добрую сотню метров.

«От тебя не требуется ничего невозможного! Тебе придется всего-навсего немного отдохнуть в горах. И – расплатиться по долгам...» – сказал тогда милейший Копперхед и двинул по глади полированного стола аккуратную карточку электронного кредита. Как бы не так!

Карточка на предъявителя, подписанная вице-директором «Роял иншуранс», была, конечно, наживкой, не проглотить которую было трудно. Тем более что, будучи оплатой лишь путевых расходов и номера в приличной гостинице на Терранове, она предполагала еще весьма приятное продолжение.

Итак, предстояло – и всего-то – приятно провести время в горах.

И расплатиться по долгам.

Надо было быть полным банкротом, чтобы согласиться на это. Но кем же еще он был?

Все утро – солнечное и яркое – Гай посвятил раздумьям о том, как выйти из идиотского положения, в которое ввергли его совместными усилиями Юрек Ясиновски и Мавлади Достарханов. Раздумьям этим он предавался, тупо глядя в провал голографического окна здешнего кабельного ТВ и временами прикладываясь к штофу со «Смирновской».

Задача представлялась вконец не решаемой.

Простейший выход из ловушки, в которой он оказался – обращение к властям, – практически исключался из рассмотрения. Уж в чем в чем, а в том, что «принимающая сторона» внимательно присматривает за ним, он был уверен. Не вызывала особого энтузиазма и мысль, чтобы просто податься в бега. Это в чужом-то Мире, без наличных, без связей... Нет, это был еще один способ сунуть голову в петлю.

«Но ведь и выполнять «заказ» ты не собираешься?» – спросил Гай себя. И с ужасом уловил нотку сомнения в голосе, которым произнес это его внутренний голос.

«Нет! – испуганно затряс головой Стрелок. – Никто, никогда и ни при каких обстоятельствах не сделает из Гая Дансени наемного убийцу!»

* * *

Может, при других обстоятельствах он и не подумал бы усомниться в этой нравственной аксиоме. Но за спиной у него мрачным, насквозь пропитанным мерзлым страхом призраком громоздилась тень Седых Лун. Каторжный Мир, не признающий никаких сантиментов. Две тусклые, умирающие звезды, на планетах которых признано было целесообразным добывать некоторые экзотические виды сырья. А главным образом – разместить на этих планетах уйму особо опасных и вредных производств, которые ни один из остальных Обитаемых Миров не согласился бы приютить ни за какие коврижки.

Билет в этот Мир был билетом в один конец. Посадочные модули, доставлявшие новоприбывший контингент заключенных, были одноразовыми. Продукцию шахт, заводов и лабораторий забрасывали «наверх» примитивные электромагнитные катапульты. С ускорением в десятки «g», что обещало верную смерть любому, кто попробовал бы выбраться на свободу с их помощью.

6
{"b":"12715","o":1}