"Вот так влип",- подумал он в некоторой растерянности.
Рядом с ним лежала родная племянница Генки Лымаря, дочка его сестры. Та самая подросшая сорвиголова. В этом факте не было ничего криминального или порочащего, но все равно...
- Вспомнили? - поинтересовалась Катя с затаенной улыбкой.- Ага, она самая. Я всегда была сорванцом, здесь, наверное, точка отсчета и прячется. Одно к другому, шестеренка за шестеренку- и кончилось именно так... А вы, честное слово, были чем-то вроде катализатора. Я в вас была просто-таки влюблена, вы мне тогда казались образцом супермена...
- А родной дядя? - усмехнулся Мазур.
- Вот дядя отчего-то суперменом вовсе не казался- моряк и моряк, один из многих. Наверное, в вас было что-то такое...
- Я тебя умоляю, перестань,- сказал Мазур.- Иначе приобрету совершенно мне несвойственную манию величия.
- Нет, правда,- упрямо сказала Катя.- Вы шагали этак... знаете ли, фертом-мушкетером. Хоть я и висела вверх ногами, но все равно именно такое впечатление осталось. А может, это и был сигнал из будущего? Если учесть, что прошлое и будущее - один поток? Не знаю. Только это и был толчок... А все остальное к нему только приложилось.
Мазур слышал краем уха, что она была на флоте, но полагал, что речь идет о чем-то вроде настоящей телефонистки или, при лучшем раскладе, техника-лейтенанта. Вот это сюрприз...
- Но ведь это ничего не меняет, правда? - настороженно спросила Катя.
- Ничего,- твердо сказал Мазур.- Хорошо мне с тобой, признаюсь честно...
Глава четвертая
Вороны в высоких хоромах
- Ты что лыбишься? - спросил Лаврик без особого раздражения.
- Анекдот вспомнил,- ответил Мазур.- По теме. "Хрен его знает, кто он такой, но за шофера у него сам Брежнев сидел". Рассказать кому, что ты у нас шоферил, когда на дело ехали...
- Ты этого района не знаешь,- как ни в чем не бывало сказал Лаврик.- А мы люди не гордые, мы и за баранкой посидеть можем, руки не отсохнут и жопа не натрудится...
Он тоже был не в самом плохом настроении-вполне возможно, по делу получились какие-то интересные результаты или просто ощутимое движение вперед (хотя, конечно же, Лаврик не простирал свою благосклонность настолько, чтобы посвящать Мазура в детали, по своему обыкновению прятал в рукаве не только тузов, но и карты поплоше).
Бывший опер Гена сидел на заднем сиденье и помалкивал - помоложе Мазура лет на десять, но с большими залысинами, спокойный такой, невысокий крепыш.
Полуобернувшись к нему, Мазур спросил уже вполне серьезно:
- Мы не успели толком поговорить... Вас неумолимое торжество закона привлекает или личные обиды на первом плане?
- Трудно сказать,- честно ответил Гена.- Может, и личные. Он ведь не просто со статьи соскользнул - меня тогда в бочку с дерьмом окунули да вдобавок на темечко даванули, чтобы с головой нырнул. Кому приятно? Я так понимаю, посадить его вы не посадите - не тот расклад и не та контора...
- Уж не посетуйте,- сказал Самарин.- Но так оно и обстоит....
- Ладно, что поделать... Зато я совершенно точно уверен, что в дерьмо он у вас нырнет с головушкой...
- Правильно понимаете,- усмехнулся Лаврик.- Есть у нас с Кириллом привычка макать всякую дешевку с маковкой в дерьмо...
- А можно его, как бы сказать, легонько...- с неприкрытой надеждой осведомился бывший опер.
- По сусалам? - догадливо подхватил Лаврик.- Понимаю ваши чувства, друг мой, но вынужден категорически запретить. Вы и так рискуете, идя в квартиру. Нажмет потайную кнопочку вызова вневедомственной охраны или запишет разговор на пленочку- и оба вы окажетесь в пикантной ситуации. А впрочем... Не думаю, что он сейчас способен на осмысленное коварство. Он остался один, без покровителей и влиятельных сообщников. По сути, все, на кого он работал, либо отправились в мир иной, либо угодили в нешуточные хлопоты. Он сейчас должен забиться в уголок и бояться всего на свете, как алкаш после многодневного запоя... Но все равно избегайте, други, осужденных передовым общественным мнением методов. Самое большее, что вы можете себе позволить,- деликатненько попятить в сторону, если не захочет пускать в квартиру, или там по ушам въехать тем способом, что следов не оставляет...
- Так это ж совсем другое дело,- обра-дованно сказал Гена.- Ему хватит... Константин Кимович, вы не волнуйтесь, я и не собираюсь зверствовать. Хочется просто, чтобы сел наконец на парашу...
Лаврик обменялся с Мазуром быстрым взглядом. Мазур его прекрасно понял. Бедняга экс-опер, ручаться можно, и не представлял, что в их задачу вовсе не входило усадить почтенного профессора на плохо сколоченные нары. Программа-минимум была значительно проще: герр профессор мог кое-что знать о раскосенькой Гейше... Но сообщать Гене такие тонкости после того, как он долго делился с ними копившимися некогда на профессора оперативными разработками, было бы, мягко говоря, неучтиво. Да и о такой скучной вещи, как государственная тайна, следовало помнить. Будь опер не бывшим, а настоящим, его все равно не посвятили бы в иные секреты. Но вот взять его с собой пришлось, тут уж ничего не поделаешь- как-никак помог кое в чем, мог и далее оказаться полезным. Такой вот филантропический прагматизм...
Лаврик остановил машину у соседнего дома, выключил мотор и окинул окрестности тем цепким, все подмечающим взглядом, который Мазур прекрасно помнил по парочке совместных операций.
- Думаешь, о н придет? - спросил Мазур нейтральным тоном.
- А мало ли...
- Вы про того супермена, что всех их мочит?- спросил Гена.
- Интересно, Геннадий, отчего вам пришла в голову мысль о существовании кого-то подобного? - бархатным голосочком осведомился Лаврик.
- Я тут всю жизнь живу, Константин Кимович,- охотно ответил Гена.- И знакомых на "земле" осталась хренова туча. Один словцо обронит, другой проговорится... Ясно, что в последнее время завелся некий супермен со своим интересом, который ситуацию активно гнет в свою неизвестную пользу. Слишком много "висяков", к тому же в четко очерченном круге. Кто-то очередной передел устраивает. Кто-то сторонний.
"Неплохо,- оценил Мазур.- Этот несуетливый крепыш, должно быть, и в самом деле был в свое время толковым опером. Он все правильно проанализировал - ну, а то, что о Гейше понятия не имел, нимало его достоинств не умаляет. Его просто-напросто никогда не учили ловить шпионов, да и не заставляли это делать..."
- У меня есть идея, Кирилл,- сообщил Лаврик.- При нынешнем кадровом дефиците не будет ли разумно загрести нашего друга Геннадия в армейские ряды, благо он офицер запаса,- и пристроить в сугубо специфическую шарашку...
- Это к вам, что ли, Константин Кимович?
- А хотя бы...
- Не пойдет,- решительно сказал Гена.- Поздновато что-то строить опять государственную карьеру. Грязь достопамятная засохла и отвалилась, прижился я в заводских секьюрити, на большее как-то и не тянет, чтобы снова- в стройные, отягощенные формой ряды...
- Вольному воля,- как ни в чем не бывало сказал Лаврик.
Однако Мазур-то его знал, насколько вообще можно было знать не самого простого человека Самарина. И видел сейчас по той самой мимолетной улыбке, которую непосвященные считали беззаботной, а люди знающие поголовно определяли как гнусную - пройдет не так уж много времени, и Лаврик найдет способ зашанхаить* приглянувшегося ему человечка, даже сейчас, когда о прежнем величии и могуществе конторы оставалось только вспоминать с тоской...
* Старинное морское жаргонное словечко, означавшее насильственную вербовку на корабль подпоенного матроса. Некогда этот процесс имел широкое распространение именно в шанхайских портовых кабаках.
К машине медленно приближалась молодая парочка- оба в белых брюках и легких футболочках, симпатичная такая влюбленная парочка, державшаяся так скромно, что вряд ли могла бы дать повод для осуждения даже злобным старушкам на скамеечке, привыкшим руководствоваться в оценке молодежного облико морале критериями века этак тринадцатого, когда приличная девушка сидела взаперти в тереме, а приличный юноша лет до тридцати рубал каких-нибудь злых татаровей и лишь потом узнавал от убеленных сединами старцев, что на свете существуют и другие радости...
