Они подошли к алькову, задняя стена которого представляла собой огромную стереофотографию. Войдя внутрь, они оказались на освещенной ослепительными лучами Солнца лунной поверхности с черным небом, усеянным звездами и самой матерью Землей на заднем плане.

А на переднем плане стоял молодой человек, одетый в старомодный космический скафандр. Через прозрачный пластик шлема были отчетливо видны черты его лица – улыбающийся рот, веселые глаза и густые русые волосы, коротко подстриженные по моде конца прошлого века. Под фотографией виднелась надпись: «Лейтенант Эзра Далквист[33], один из тех, кто положил начало славным традициям патрульной службы. 1966–1996 гг.».

– Где-нибудь рядом должно быть написано, что он такое сделал, – прошептал Мэтт.

– Что-то не видно, – прошептал в ответ Текс. – А почему ты говоришь шепотом?

– Нет, я не говорю ше… Впрочем, действительно. В конце концов, он не может нас слышать, правда? А смотри, вот фонограмма!

– Чего ты ждешь? Жми на кнопку.

Мэтт послушался, и альков наполнился звуками Пятой симфонии Бетховена. Музыка постепенно стихла, и раздался голос диктора:

– Сначала патрульная служба была укомплектована офицерами, посланными всеми странами, которые составляли тогда Западную Федерацию. Некоторые офицеры были честными и преданными своему делу, другие нет. В тысяча девятьсот девяносто шестом году наступил день, отмеченный позором и славой в истории Космической патрульной службы, когда была сделана попытка осуществить coup d’état[34] – так называемый мятеж полковников. Группа высокопоставленных офицеров, действуя с военной базы на Луне, попыталась захватить власть над всем миром. Заговор мог бы оказаться успешным, если бы не лейтенант Далквист. Он вывел из строя все атомные ракеты в арсенале базы, удалив заряды и уничтожив взрыватели. Но при этом он получил такую дозу радиации, что скончался от ожогов.

Диктор замолчал, и снова послышалась негромкая музыка, на этот раз это была тема Валгаллы из «Gӧtterdӓmmerung»[35].

Текс глубоко вздохнул. Мэтт тоже заметил, что все это время сдерживал дыхание. Он начал дышать нормально, и боль в груди сделалась меньше.

За их спиной раздался смешок. Юноши обернулись. У входа в нишу стоял Жерар Берк, опершись плечом о притолоку.

– Чего они только не делают, чтобы вдолбить это в мозги, – заметил он. – Будьте настороже, ребята, а то и вправду на все это купитесь.

– Что ты хочешь этим сказать? Что вдолбить?

Берк показал рукой на фотографии:

– Да вот это. И объяснения с музыкой в придачу. Если вам нравится такие штуки, то здесь их еще три – по одной с каждой стороны света.

Мэтт не сводил с него холодного взгляда.

– Что с тобой Берк? Ты не хочешь стать офицером патрульной службы?

– Хочу, разумеется. Но я человек практичный, меня на слезу не купишь. – Он указал на фотографию Эзры Далквиста. – Возьмите, к примеру, его. Ведь вы не услышали ни слова о том, что он отказался выполнить приказ вышестоящего офицера, своего прямого начальника. Если бы события обернулись по-другому, его судили бы как изменника. К тому же никто не говорит о том, что погиб Далквист из-за собственной неосторожности. И вы хотите, чтобы я считал его суперменом?

– Нет, не хочу, – покраснел от ярости Мэтт и сделал шаг вперед. – Но раз ты такой практичный, то как насчет хорошего, практичного удара по роже?

Ростом Берк был пониже Мэтта и ничуть не шире в плечах, но он наклонился вперед и, опершись на носки, тихо произнес:

– Очень хочется. От тебя или от кого-нибудь еще?

– И от меня, – шагнул вперед Текс.

– Не суйся, Текс! – рявкнул Мэтт.

– Еще чего! Честная драка с социальными отбросами – пустая трата времени.

– Текс, я же сказал тебе: отойди!

– Ну уж нет, я тоже хочу получить удовольствие. Ты дашь ему по роже, а когда он свалится, я добавлю ему в живот.

Берк посмотрел на Джермэна и улыбнулся, будто почувствовав, что время драки прошло.

– Ну-ну, джентльмены! Вы скоро уже друг с другом подеретесь. – Он отвернулся и пошел к выходу из ниши. – Доброй ночи, Додсон. Постарайся не разбудить меня, когда вернешься.

– Зря мы его отпустили. – Текс все еще кипел от злости. – Он из тех, кого каждый раз нужно ставить на место, иначе они испортят тебе жизнь. Мой дядя Боди всегда говорил, что такого прыща нужно лупить до тех пор, пока он не извинится.

– Чтобы нас выгнали из патрульной службы еще до того, как мы поступим в Академию? Он разозлил меня, так что пока выигрыш на его стороне. Пошли, наверное, здесь много чего интересного.

Но сигнал отбоя прозвучал раньше, чем они успели подойти к следующему алькову. Юноши направились к своему коридору, и Мэтт попрощался с Тексом у дверей его комнаты. Потом он прошел в свою. Берк спал – или притворялся, что спит. Мэтт быстро разделся, ловко забрался на верхнюю койку, нашел выключатель и погасил свет.

Недружелюбное присутствие снизу его слегка раздражало, но он почти заснул, как вдруг вспомнил, что забыл позвонить отцу. От этой мысли Мэтт мгновенно проснулся. Немного погодя он почувствовал смутную боль где-то внутри. Неужели он чем-то заболел?

А может, это тоска по дому? В его-то возрасте? Чем дольше Мэтт размышлял, тем более убеждался, что причина именно в ностальгии, как бы он ни гнал эту мысль от себя. Он все еще думал об этом, когда погрузился в глубокий сон.

На следующее утро Берк сделал вид, что забыл о вчерашней ссоре. Он был даже приветлив и позволил Мэтту первым войти в душевую. И все же Мэтт почувствовал радость, когда услышал сигнал на завтрак.

На привычном месте стола 147 не оказалось. Озадаченный, Мэтт пошел вперед и наткнулся на стол с табличкой «147–149», во главе которого сидел кадет Саббателло. Мэтт сел на свободный стул и увидел рядом Пьера Армана.

– Привет, Пит! – воскликнул он. – Как дела?

– О, Мэтт! Рад тебя видеть. Да пока вроде неплохо.

Уверенности в голосе Пьера было маловато. Мэтт пристально посмотрел на него. Пьер выглядел неважно, его будто кошка протащила через дырку в полу – такое сравнение показалось Мэтту наиболее подходящим. Он собрался было спросить, что с ним такое стряслось, но в это время кадет Саббателло резко постучал по столу.

– Джентльмены, – сказал кадет, – кажется, кое-кто из вас забыл мой вчерашний совет едой особо не увлекаться. Сегодня вас как следует потрясет по ухабам. А я-то знаю по своему личному опыту: при этом немало землероек теряют не только завтрак, но и остатки собственного достоинства.

Мэтту от таких слов стало как-то не по себе. Ведь он-то уже собрался заказать обычный завтрак, а вместо этого пришлось ограничиться стаканом чая и гренками в молоке. Взглянув на соседа, он заметил, что на Пита совет кадета как будто не произвел впечатления: он поставил перед собой тарелку со стейком, картошкой и яичницей и принялся есть. Если Пит и чувствовал себя неважно, подумал Мэтт, по его аппетиту этого не скажешь. Кадет Саббателло тоже увидел это. Он наклонился вперед и обратился к Питу:

– Мистер, разве вы не…

– Меня зовут Арман, сэр, – вежливо ответил Пит, проглотив огромный кусок.

– Мистер Арман, разве вы не слышали моего предупреждения? Может быть, у вас пищеварение марсианского песчаного червя? Или вы считаете, что я пошутил? Думаете, вас не будет тошнить в невесомости?

– Нет, сэр, не будет.

– Неужели?

– Видите ли, сэр, я с Ганимеда[36].

– A-а! Тогда прошу прощения. Закажите себе еще стейк. Как ваши дела?

– Да вообще-то, неплохо, сэр.

– Не стесняйтесь просить, чтобы вам сделали скидку. Уверен, что все поймут положение, в котором вы оказались.

– Спасибо, сэр.