Приятели Льюиса засмеялись. Макферлейн был рад видеть, что Глинн, кажется, завоевывает их доверие своей прямотой.

– Сэр, – обратился к нему худощавый парень в форме младшего судового офицера. – Зачем этот аварийный сброс?

– Аварийный сброс, – начал Глинн спокойно, его голос звучал ровно, почти завораживающе, – это практически излишняя предосторожность. В том маловероятном случае, когда метеорит станет подвижным в своей колыбели, скажем во время сильнейшего шторма, единственное средство освободиться от этого балласта – сбросить в океан. Это ничем не отличается от того, как действовали моряки в девятнадцатом веке, вынужденные выбрасывать груз за борт во время жестокого шторма. Но шанс, что его сброс окажется необходимым, совершенно ничтожен. Идея заключается в том, чтобы сохранить команду и корабль даже ценой потери метеорита.

– Как вы задействуете сброс? – выкрикнул кто-то.

– Я знаю ключ. Знает его и ведущий инженер Юджин Рочфорт, и руководитель строительных работ Мануэль Гарса.

– А как насчет капитана?

– Кажется благоразумным оставить выбор в руках персонала ЭИР, – сказал Глинн. – В конце концов, это наш метеорит.

– Но это чертово судно наше!

Ропот команды перекрыл шум ветра и гудение двигателей. Макферлейн посмотрел на капитана Бриттон. Она стояла позади Глинна руки по швам, с каменным лицом.

– Капитан согласилась с этим необычным положением. Мы спроектировали устройство аварийного сброса, и мы знаем, как его задействовать. В том маловероятном случае, когда им придется воспользоваться, это должно делаться с величайшей осторожностью, с точным соблюдением последовательности действий, теми, кто этому обучен. Иначе камень может потопить корабль.

Он посмотрел вокруг:

– Еще вопросы?

Установилось беспокойное молчание.

– Я понимаю, это необычный рейс, – продолжал Глинн. – Некоторая неуверенность, даже нервозность естественны. Как в любом плавании, риск всегда существует. Я сказал вам: все, что мы делаем, законно, но я бы ввел вас в заблуждение, сказав, что чилийцы сочли бы это таковым. Поэтому каждый из вас получит премию в пятьдесят тысяч долларов, если наша миссия закончится успешно.

Поднялся шум, все заговорили. Глинн поднял руку, и снова установилась тишина.

– Если кому не по душе эта экспедиция, он может уволиться. Мы организуем ему возвращение в Нью-Йорк и выплату компенсации.

Он посмотрел прямо на электрика Льюиса.

Тот ответил ему внимательным взглядом, потом широко улыбнулся.

– Ты меня убедил, приятель.

– У нас у всех много работы, – сказал Глинн, адресуясь ко всей группе. – Если вам есть что еще сказать или спросить, сделайте это сейчас.

Он обвел их вопросительным взглядом. Затем, убедившись в полном молчании команды, кивнул, повернулся и пошел по мосткам обратно.

«Ролвааг»

16 часов 20 минут

Команда маленькими группами, тихо переговариваясь, стала расходиться по своим местам. Неожиданно налетевший ветер рванул ветровку Макферлейна. Он повернулся, чтобы уйти внутрь, и увидел Амиру. Она стояла у ограждения с правого борта, продолжая разговаривать с группой палубных матросов. Амира что-то сказала, и компания вокруг нее расхохоталась.

Макферлейн пошел в офицерскую гостиную. Как и большинство помещений судна, которые он видел, она была большой и обставлена дорогой удобной мебелью. Но для него она имела особое притяжение из-за никогда не пустующего кофейника. Он налил себе чашку и стал пить, удовлетворенно вдыхая аромат.

– Не хотите добавить сливок? – услышал он женский голос у себя за спиной.

Макферлейн повернулся и увидел капитана Бриттон. Затворив дверь, она с улыбкой подошла к нему. Ветер потрепал крепкий узел волос под офицерской фуражкой, и несколько выбившихся прядок свисали, обрамляя длинную изящную шею.

– Нет, спасибо, я предпочитаю черный.

Макферлейн наблюдал, как она наливала себе кофе, положив ложку сахара. Некоторое время они пили молча.

– Я хочу вас спросить, – сказал Макферлейн, в основном чтобы поддержать разговор. – Этот кофейник, кажется, всегда полный. И кофе на вкус совершенно свежий. Как вам удается творить это чудо?

– Никакого чуда. Стюард каждые тридцать минут меняет кофейник, выпит он или нет. Сорок восемь кофейников в день.

Макферлейн потряс головой.

– Замечательно, – сказал он. – Но и корабль замечательный.

Капитан Бриттон сделала глоток.

– Хотите экскурсию?

Макферлейн посмотрел на нее. Несомненно, капитану «Ролваага» есть чем заняться кроме него. С другой стороны, это неплохое развлечение. Жизнь на судне быстро вошла в монотонную колею. Он допил последний глоток кофе и поставил чашку.

– Звучит заманчиво, – сказал он. – Мне давно хотелось узнать, какие секреты скрываются внутри этого большого старого корпуса.

– Секретов немного, – сказала Бриттон, открывая дверь и приглашая его следовать за собой по широкому коридору. – Просто много-много места, куда можно залить нефть.

Открылась дверь с главной палубы, и появилась стройная фигура Рейчел Амиры. Увидев их, Амира остановилась. Бриттон ей холодно кивнула, затем повернулась и пошла по коридору. Когда они дошли до поворота, Макферлейн оглянулся, Амира продолжала наблюдать за ними с глупой ухмылкой на губах.

Открывая огромное число двойных дверей, Бриттон привела его на камбуз, где мистер Сингх властвовал над помощниками, стюардами и множеством работающих плит. Здесь были огромные морозильные камеры, наполненные бараньими и говяжьими тушами, цыплятами, утками и еще какими-то мраморными красно-белыми тушами, о которых Макферлейн подумал, что это козлятина.

– Вы можете здесь накормить армию солдат, – сказал Макферлейн.

– Мистер Сингх, возможно, сказал бы, что вы, ученые, едите не хуже, – улыбнулась Бриттон. – Пойдем, не будем ему мешать.

Они прошли мимо бильярдной и бассейна, спустились на один этаж, где Бриттон показала ему комнату отдыха команды и столовую. Еще этажом ниже они оказались в жилом отсеке команды. Большие каюты с отдельными ванными, встроенные между галереями по правому и по левому борту судна. Они задержались в конце коридора с левого борта. Здесь шум двигателей был заметно слышней. Коридор казался бесконечным, слева иллюминаторы, справа двери кают.

– Все построено по гигантским стандартам, – заметил Макферлейн. – И везде так пусто.

Бриттон засмеялась.

– Посетители всегда так говорят. Судном в основном управляет компьютер. Мы прокладываем курс с помощью геофизических данных, получаемых со спутника, и он поддерживается автоматически. Даже обнаружение столкновений осуществляется электроникой. Тридцать лет назад судовой электрик занимал скромное место. Теперь специалисты-электронщики стали очень требовательными.

– Все это производит глубокое впечатление. – Макферлейн повернулся к Бриттон. – Не поймите меня неправильно, но я все удивляюсь, почему Глинн выбрал для этой работы танкер. Зачем столько трудов, чтобы превратить танкер в рудовоз? Почему не взять хотя бы сухогруз? Или большой контейнеровоз. Бог знает, насколько дешевле это было бы.

– Думаю, я смогу это объяснить. Идите за мной.

Бриттон открыла дверь, и они вышли. Ковры и деревянные панели уступили место штампованному металлу и линолеуму. Они спустились на несколько пролетов и прошли в дверь с табличкой «грузовая аппаратная». В помещении доминировала большая электронная схема, смонтированная на дальней переборке. На ее поверхности мигали красным и желтым светом бесчисленные лампочки.

– Это имитационная схема судна, – сказала Бриттон, пригласив Макферлейна подойти ближе. – По ней мы отслеживаем, как и куда производится загрузка. Прямо отсюда мы контролируем балласт, грузовые насосы и клапаны.

Она указала на множество измерительных приборов и переключателей, расположенных под диаграммой:

– Это система регулирования давления в насосах.

Бриттон подвела Макферлейна к офицеру, наблюдавшему за множеством компьютерных экранов.