Девушка не обращала на него внимания. Она погладила шею Нэры и сказала Этлону:
— Лорд, может быть, пойдем в шатер? Хуннули голодны, а я очень устала. Я все объясню тебе, мне нужен лишь отдых и горячий ужин.
Вождь кивнул с искренним облегчением:
— Добро пожаловать домой. — Он обернулся и посмотрел на шатер со странным выражением сожаления. — Кое-кто уже давно ждет твоего возвращения.
— Кто? — спросила Габрия, но Этлон не ответил, направившись к воинам. Габрия соскочила с лошади, отпустив ее, и они вдвоем с Эурусом умчались на пастбище.
Габрия проводила их взглядом. Стоя подле нее, Этлон разглядывал знакомые черты, удивляясь сочетанию нежности, которую выражало ее лицо, и силы.
Толпа понемногу начала расходиться. Люди возвращались в свои шатры. Этлон, Габрия и несколько воинов охраны взобрались на холм, направляясь к шатру вождей.
Сумерки сгущались над долиной. Двери были распахнуты, и Габрия видела, что в шатре горят лампы, а огонь очага уютно освещает зал. Над огнем, на вертеле, жарилось мясо для вождя, его семьи и нескольких воинов, ужинавших с ним. Леди Тунголи и ее прислужницы накрывали столы к ужину.
Габрия тихо сказала:
— Как хорошо дома.
Этлон услышал ее, и тихая радость растопила последние признаки его гнева. Он обнял ее, и так вместе они вошли в зал.
Во время ужина к ним присоединились Пирс, Кантрелл и приземистый человек с красноватым цветом лица. Его Габрия не знала, и никто из присутствующих не потрудился ей его представить.
Сидя на возвышении рядом с Этлоном, Габрия рассказала им обо всем: о своих мечтах, о путешествии в Корин Трелд и о новом могильном холмике. Она ничего не сказала о происшедшем с ней кризисе, но те, кто знал ее хорошо, заметили спокойную уверенность, которой раньше не было в ней. Девушка принялась рассказывать о Колесе и встрече с хуннули, и слушатели, заинтересованные, не проронили ни слова, пока она говорила о черных лошадях и об их Короле. Лишь когда она повторила опасения Короля насчет Бранта, незнакомец, сидящий с ними, заговорил:
— Лорд Этлон, я…
Вождь махнул рукой:
— Подождите минутку, Хан'ди.
Затем он повернулся к Габрии:
— Ты так и не объяснила нам, почему у тебя теперь два хуннули.
Габрия помедлила с ответом, глотнув вина.
— Его послал Король.
— Почему?
— Он думает, тебе нужен конь, соответствующий твоему положению.
Этлон поднял глаза к потолку, его лицо стало непроницаемым.
— У меня хорошая лошадь. Хорошая даже для вождя.
Воины вокруг изумленно посмотрели на него. Многие из них согласны были бы с помощью мечей завоевать право владеть хуннули, но Габрия глянула в лицо Этлону и поняла непреклонность его отказа. Она вновь принялась потягивать вино, давая страстям утихнуть. Совет Короля был мудр: пусть Этлон и Эурус сами станут друзьями.
Этлон, со своей стороны, не желая нарушать молчания и продолжать начатый разговор. Так же молча он подлил еще вина в свою чашу и передал серебряный кувшин незнакомцу.
— Хан'ди Кадоа, теперь вы знаете, почему мы так и не смогли найти леди Габрию, — сказал Этлон с кривой усмешкой. — Ну, а теперь можете объяснить, зачем вы здесь.
Только теперь, когда незнакомец встал из-за стола и поклонился ей, Габрия смогла рассмотреть его как следует. Ей показалось, что ему уже под пятьдесят: его коротко остриженные волосы были уже посеребрены сединой, а лоб и углы рта прорезали глубокие морщины. Одет он был просто: леггинсы и рубашка длиной до колен, но на указательном пальце сверкал массивный золотой перстень. Он встретился взглядом с Габрией, и девушка поняла, что человек, стоящий перед ней, далеко не глуп.
— Леди, меня зовут Хан'ди Кадоа, я дворянин и торговец из великого города Пра-Деш, столицы королевства Кала, — сказал он с достоинством. — Я пришел сюда, чтобы поговорить с вами об изгнаннике Бранте. Как я уже имел честь сообщить вашему вождю, Брант находится в Пра-Деш уже свыше шести месяцев и за это время не доставил нам ничего, кроме хлопот и волнений.
Габрия вскочила:
— Что он делает сейчас?
— Он обладает книгой заклинаний и способностями к колдовству, хотя и слабыми. — Мужчина подался вперед, его темные глаза сверкнули из-под нависших бровей. — В начале своего пребывания он нарушил наши законы, запрещающие колдовство, и даже пытался оказывать за плату кое-какие услуги. Потом он стал просто красть то, что хотел. В короткий срок он восстановил против себя всех и вся. Городская стража пыталась арестовать его, но он убил их всех. Затем правительница нашего города, мэр, взяла его под свою охрану.
В голосе дворянина зазвучали нотки тщательно скрываемой ярости.
— Наша правительница — женщина весьма тщеславная. Она хочет царить не только в Пра-Деш, но и собирается захватить по меньшей мере Калу и другие пять Королевств. Она уже разработала план захвата оставшейся территории страны и вторжения в соседнее государство, Портейн. Все это она собирается осуществить за два месяца. Каким-то образом ей удалось заполучить на службу Бранта, переманив его на свою сторону. Она использует его книгу и ту власть, что книга дает ему, чтобы разорить нашу прекрасную страну. Все идет в пользу ее армии. Она способна опустошить Пра-Деш лишь для того, чтобы удовлетворить свое тщеславие, эту дьявольскую страсть.
Хан'ди умолк. Когда он заговорил вновь, голос его звучал мягче.
— Леди Габрия, присутствие Бранта стало невыносимым. Я пришел к вам с просьбой о помощи: этого человека надо обезвредить, пока планы правительницы не успели стать реальностью. Я знаю, что прошу о многом — о слишком многом, — но если бы вы только пришли к нам на помощь и избавили нас от присутствия Бранта, народ Пра-Деш — нет, всего королевства, — поднялся бы как один, чтобы разделаться с той, которая его направляет.
Зал был тих, все ждали ответа. Габрия взглянула на каменное лицо Этлона, затем опустила глаза на осколок Упавшей Звезды, знак и талисман колдунов, отливавший пурпуром на ее запястье. Она печально и задумчиво провела пальцем по ярким граням. После опасений хуннули, после недавних известий она чувствовала, что у нее нет выбора. Ей необходимо найти и остановить Бранта, пока он не привел в смятение весь город и не попытался вернуться в клан, чтобы занять место Медба. Она знала также, что необходимо отложить брак с Этлоном до более благоприятных времен. Они не имеют права быть счастливыми и таких обстоятельствах.
— Этлон, — прозвучал в тишине ее голос, — он прав. Я должна отправиться в Пра-Деш и как можно скорее.
Вождь ничего не сказал, неподвижным взглядом он смотрел на огонь. Прошло несколько долгих минут. На его лице не дрогнул ни один мускул — ничто не выказывало той внутренней борьбы, что в нем происходила. Но в конце концов он, видимо, пришел к какому-то решению, потому что отвел взгляд от горящих поленьев в очаге, затем выплеснул из своего кубка остатки вина и швырнул его о каменный подлокотник сиденья. Он даже не заметил, что роговой кубок треснул от силы удара.
Вставая, он сдержанно и кратко сказал людям:
— Уже поздно. Завтра мы подумаем обо всем, что нужно для путешествия. Габрия отправится в Пра-Деш.
Его товарищи были напуганы резкостью финала. Тем не менее все стали расходиться.
— Бреган, — позвал Этлон одного из воинов, — останься. Мне нужно поговорить с тобой.
Габрия взглянула на спину вождя, стараясь не дать разгореться обиде. Он принял решение один, не сказав ей ни слова; может быть, ему все равно? После ее возвращения из храма Амары Этлон, ей казалось, умеет лишь быть гневливым и раздраженным. Быть может, она не знала раньше его истинного лица. Он не беспокоится о том, что она тосковала одна, его волнует лишь то, что она ослушалась его приказания не покидать храма и отправилась в Корин Трелд. А может, за эти шесть месяцев он просто переменился к ней? Она поднялась, чтобы уйти; на сердце было невыносимо тяжело. В этот момент Пирс коснулся ее рукава, и она подняла глаза.