- Целую ручки моему благочестивому дядюшке! - и он ринулся вперед, чтобы исполнить сказанное.

- Боже милостивый! Это же Филипп! - захлебнулся Том. - Я не мечтал увидеть тебя так скоро, приятель? Филипп положил шляпу и перчатки на стол.

- Я прибыл не ко времени?

-Ни в коем случае! - поспешил заверить его Том. - Ну-ка встань, дай я на тебя как следует посмотрю!

Филипп щелкнул каблуками и вытянулся в струнку перед дядей. У того широко открылись глаза, а губы свернулись в трубочку и издали нечто, напоминающее свист.

- Филипп, клянусь именем Лорда Гарри, ты восхитителен! Как тебе это удалось всего за шесть месяцев?

Филипп подошел поближе к камину и стал греть руки.

- Туман, холодно, сыро! Брр! Жуткий климат! Том, ты не разрешишь мне пожить у тебя, пока я не подыщу себе жилище?

Дядя с трудом отвлекся от изучения необыкновенного камзола племянника, отделанного золотыми кружевами.

- Мог бы и не спрашивать! Живи, сколько тебе будет угодно, приятель. Я буду только счастлив!

- Мерси! - улыбнулся Филипп. - Тебе, наверное, очень приглянулось это сочетание пурпура и беж? Неплохо смотрится, правда?

Взгляд Тома опустился вниз на облегающие панталоны бежевого цвета.

- А-а... Я в полном восторге. Но туфли, пожалуй, еще лучше! Сознавайся, Филипп, где ты раздобыл такие шикарные туфли?

Филипп небрежно осмотрел свои ноги.

- Их сшили специально для меня. Но они мне не нравятся. Я отдам их Франсуа.

- Отдашь Франсуа? - запричитал дядя. - Это безнравственно! А кстати, где Франсуа?

- Он и Жак занимаются моим багажом. Моггат им помогает.

Филипп остановил Тома, который было направился к двери.

- Это лишнее! Не утруждай себя! Я уже распорядился по этому поводу, и милый Моггат все прекрасно понял и обо всем позаботится.

Том нехотя вернулся.

- Он непременно перепутает, Филипп! Ведь у тебя так много багажа!

- Как, разве мой багаж уже прибыл? - Филипп удивленно поднял брови, подошел к окну и внимательно посмотрел вниз. - Он же еще не прибыл.

- Н-но... как, разве еще что-то должно прибыть? - полюбопытствовал Том.

- Конечно! Основной багаж везут следом. Том в изнеможении присел на стул.

- Неужели это ты, который всего шесть месяцев назад считал себя вполне состоятельным, имея три камзола?

Филипп вернулся к камину и скорчил выразительную гримасу, обращенную куда-то вдаль.

- Ах, эти прошлые времена! С ними все покончено, навсегда!

Том бросил на него проницательный взгляд.

- Как все покончено? А Клеона?

- А-а! - Филипп заулыбался. - Это совсем другое дело. Я должен поблагодарить тебя за твое письмо. Том.

- Так ты вернулся из-за моего письма?

- Отчасти да. Она сейчас в Лондоне?

- У Салли Малмерсток. Ее тут уже приметили. Салли таскает ее с собой повсюду. У нее завелись поклонники. - Его глазки быстро заморгали.

- Ого!-сказал Филипп, наливая себе из графина, что стоял на маленьком столике, бокал бургундского. - Понятно. Значит, она на меня разозлилась, не так ли?

- Полагаю, что да. Саттерсвейт написал, что ты с Банкрофтом дрался на дуэли за честное имя какой-то французской девушки. Верно?

Филипп отхлебнул глоток вина.

- Чушь собачья! На самом деле мы дрались как раз из-за Клеоны.

- О-ля-ля! Ты ей, конечно, все расскажешь?

- И не подумаю.

Том недоуменно уставился на племянника.

- Я тебя не понимаю. Уж не задумал ли ты какую-нибудь хитрую игру, а, Филипп?

- Возможно. По правде говоря, не знаю! Я ей благодарен за уроки, но в то же время я оскорблен и зол! Наш маленький Филипп очень сердит, - добавил он по-французски. - Он все же постарается разобраться, любит она его или разукрашенную куклу. Может, это выглядит глупо, но что бы ты посоветовал мне?

- Значит, теперь ты считаешь себя разукрашенной куклой? - вежливо поинтересовался Том.

- А кем же еще?

- Вот те раз! - сказал Том и глубоко задумался.

- Я хочу, чтобы она любила меня, а не мои наряды, вздохи и комплименты. Разве это не понятно?

- Не совсем, - ответил Том. - Я разделяю твои чувства. Но что же тогда нам остается делать?

- Заняться моим багажом, - резюмировал Филипп, бросив беспокойный взгляд в сторону окна. - Я, кажется, слышу экипаж.

- Нет, это что-то другое. - Том прислушался.

В холле звонким эхом раздавались голоса. Филипп рассмеялся.

- Это, должно быть, Франсуа. Я полагаю, что Моггат ему явно не приглянулся.

- Клянусь всеми святыми, что Моггату тоже вряд ли кто придется по душе. А кто тот, другой?

- Это Жак, мой грум и мастер на все руки.

- Ну у тебя и свита!

- А как же иначе? - пожал плечами Филипп, усевшись рядом с дядей и вытянув ноги к огню.-Хей-хо! Не нравится мне эта погодка...

- Она никому не нравится. Что ты собираешься делать, раз уж вернулся?

- Кто знает? Отдам визит вежливости лондонскому обществу. Немного поразвлекаюсь... это уж обязательно! Куплю дом.

- Ты собираешься навестить Клеону?

В глазах Филиппа заплясали озорные искорки.

- Да, я непременно предстану перед Клеоной, именно таким, каким она хотела меня видеть: степенным, чванливым и самонадеянным хлыщом. Хотя, поверь мне, я вовсе не такой!

Том посмотрел на него.

- Пожалуй, ты прав: ты не медлительный.

- Так я им стану, - пообещал Филипп, - а также очень томным и печальным.

- Конечно, ведь это же модно. Но разве ты теперь это все приемлешь?

- Это меня мало вдохновляет. - Он перешел на французский: - Я маленький и неугомонный! Маленький Филипп с разбитым сердцем, но очень большой оригинал. Хи-хи, я должен тосковать по дому! Это неизбежно.

- Значит, Париж стал уже твоим домом? - удивился Том. - Тебе в самом деле нравятся эти французишки?

- Нравятся! А за что мне их не любить?

- Я-то думал, что как раз наоборот. У тебя там и друзья появились?

- К тому же в изобилии! И все стремятся прижать меня к своей груди.

- Не может быть! Кто же имеет честь быть в кругу твоих друзей?

- Сен-Дантен... Ты его знаешь?

- Встречался. Он высокий, темноволосый?

- Да. Поль де Вангрис, Жюль де Бержери, Анри де Шателен, о, долго перечислять! Они все так милы и очаровательны.

- А как же дамы?

- Тоже очаровательны. Ты когда-нибудь видел Клотильду де Шошерон или Жюли де Маршеран? Как нахлынут воспоминания... Я даже посвятил одной из них свою самую удачную поэму. Вы непременно ее как-нибудь услышите.

- Что посвятил? - переспросил Том, едва не свалившись со стула.

- Поэму! О жемчужине, трепещущей в ее ухе. Жаль, что ты это не видел.

- Поэму? Посвященную чему?

- Жемчужине, дорогой мой! Это был настоящий триумф.

- Пресвятые небеса! - выдавил из себя Том. - Поэма! Филипп - поэт! Черт меня побери!

- Мсье изволит обедать сегодня дома? - спросил Франсуа. Филипп сидел за туалетным столиком, очень занятый своим лицом. Он утвердительно кивнул.

- Дядя мсье, несомненно, получит приглашение?

- На карточную игру, - ответил Филипп, осторожными движениями разглаживая себе брови.

Франсуа прошествовал к гардеробу и распахнул дверцы. Держа указательный палец у носа, он размышлял вслух сам с собой.

- Голубое с серебром... несколько парадно. Оранжевый... неуместно. Пурпур... пурпур... посмотрим! Филипп достал румяна.

- Я думаю, серый, что надевал к де Флоберу в прошлом месяце.

Франсуа щелкнул себя по лбу.

- И правда! - Он даже удивился. - Ведь это именно то, что нужно!

Слуга нырнул в гардероб и вскоре появился с нужным одеянием, разложил его на. кровати, любовно разгладил складки и стряхнул воображаемую пыль, после чего заспешил к огромному сундуку, откуда извлек любимую манишку де Бержери: розовую с серебром и серебряные кружева. Затем он немного замялся.

- Чулки? Где у нас чулки с рисунком из колибри?.. Где же они?