Что ей было нужно, почему торопилась в Парк в такое время? Непонятно. Конечно, Джерихо беспокоило уже то, что он увидел Клэр после целого месяца усилий ее забыть. Но теперь задним числом его больше тревожили некоторые обстоятельства. Ее не было в столовой, это точно. Он внимательно рассматривал каждый стол, каждое лицо — он был настолько отвлечен, что едва взглянул на еду. Но если Клэр не было в столовой, то где она тогда? Была с кем-нибудь? С кем? С кем? Потом, почему она так торопилась? Не было ли в этом чего-то скрытного? Или панического?

В памяти прошла вся картина, кадр за кадром: шаги, вспышка фонарика, поворот ее головы, ее вскрик, светлый ореол волос, исчезновение… Что-то не то. Могла ли она вообще дойти до барака, пока он копался, отыскивая пропуск?

Не дожидаясь восьми, Джерихо собрал шифровки и сунул в папку. Все шифроаналитики готовились сдавать смену — потягиваясь и зевая, собирали бумаги и вводили в курс дел сменщиков. Никто не заметил, как Джерихо быстро прошел по коридору к кабинету Логи. Стукнул в дверь. Не ответили. Подергал — помнилось, не заперта.

Закрыв за собой дверь, поднял трубку телефона. Еще секунда, и мужество покинуло бы его. Набрал «О», и на седьмом гудке, когда он уже собирался махнуть на все рукой и повесить трубку, ответил сонный голос телефонистки.

Во рту так пересохло, что он еле выдавил:

— Дежурного офицера третьего барака. Почти сразу ответил раздраженный голос:

— Полковник Кокер.

Джерихо чуть было не бросил трубку.

— Мисс Ромилли у вас? — Не было нужды менять голос, до неузнаваемости напряженный и дрожащий. — Мисс Клэр Ромилли?

— Вы попали совершенно не туда Кто говорит?

— Бытовое обслуживание.

— А-а, черт бы всех побрал! — Оглушительный удар, как будто полковник швырнул трубку через всю комнату, но связь не прервалась. Джерихо слышал стук телетайпа и где-то в глубине мужской голос, очень культурно объяснявший кому-то: «Да, да, я понял. Правильно. Всего хорошего». Мужчина закончил один разговор и начал другой: «Здесь армейский индекс… » Джерихо посмотрел на висевшие над окном часы. Девятый час. Ну давайте же… Внезапно снова раздался громкий стук, на этот раз ближе, и прозвучал мягкий женский голос:

— Да?

Он попытался сказать как можно небрежнее, но вместо этого просипел:

— Клэр?

— Нет, к сожалению, у Клэр свободный день. Ее не будет до восьми часов завтрашнего утра. Чем могу помочь?

Джерихо тихо положил трубку на рычаг. В тот же момент дверь распахнулась:

— А-а, вот ты где, старина….

При дневном свете бараки казались меньше. Затемнение придавало им налет таинственности, а утром они представали в подлинном обличье: приземистые, безобразные, с бурыми стенами и просмоленными крышами — на них лежала печать заброшенности.