– Ой, что это? – вздрогнула Лидия.

– Похоже на выстрел из чего-то мелкокалиберного…

– Может, у джипа колесо лопнуло?

– Не лопало, не лопало, а тут взяло, да лопнуло! – скороговоркой проговорил Орлик.

– Там Феликс! – Лидия хотела схватить его за руку, но Славка уже мчался в гараж.

Жирный джип по-прежнему вальяжно занимал полгаража. Натюрморт изменился лишь в том, что на его капоте лежал Феликс Григорьевич и выл, держась за плечо. Из-под старческих пальцев на благородную полировку сочилась кровь, портя дизайн машины и интерьер гаража.

Славка бросился к старику, оторвал от плеча его руку, содрал рубашку и осмотрел рану.

– Царапина, – облегчённо выдохнул он. – Кто в вас стрелял?!

– Я не умру? – прошептал Феликс.

– Умрёте, но не от этого, – Орлик немного его встряхнул, чтобы у Феликса встали мозги на место.

– Я вернулся картинки посмотреть, – прошептал Феликс. – Занятные картинки, забавные… А тут шаги со стороны подвала и – ба-ба-а-ах!!! Плечо обожгло, в глазах потемнело, я в гараж убежал…

– Значит, кто стрелял, вы не видели, – мрачно уточнил Славка.

– Не видел. Но шаги были лёгкие, выстрел неточный, значит, стреляла баба, – проявил чудеса сообразительности Феликс Григорьевич. – Скажите, я точно не умру?!

– В вашем возрасте стыдно бояться смерти! – В гараж, наконец, забежала Лидия.

– Посмотрю я на вас в моём возрасте, – обиделся старик и страдальчески закатил глаза.

Достав из салона аптечку, Славка усадил Феликса, обработал и перевязал ему рану. Старик сидел смирно, следил за ловкими Славкиными руками и пытался заглянуть в вырез его кофточки.

– Я бы на вас женился, – с придыханием сказал он, когда перевязка закончилась.

– Боюсь, это невозможно, – ухмыльнулся Славка.

– Как хорошая девушка, так ничто невозможно!

– Я не девушка, – шепнул ему на ухо Славка и бесстыдно приложил его руку к своему паху.

Феликс отдёрнул руку и начал икать, содрогаясь всем телом.

– Все картины изрезаны! – крикнула Лидия из «галереи». – За нами кто-то следил, увидел, что мы обнаружили полотна с вытравленными подписями, попытался застрелить Феликса, а потом испортил картины!!

Орлик зашёл в длинный тамбур, подсвечивая себе телефоном. Все картины, все восемь полотен, были вспороты одинаковым образом. От правого верхнего угла в левый нижний шёл ровный разрез, сделанный твёрдой рукой. От одинаковости этих варварских повреждений становилось не по себе. Гениальные пейзажи других планет умерли, так и не дождавшись своего места в музее.

Что-то не видывал Славка женщин, которые носят с собой и пистолет, и нож, что-то не слыхивал про таких отпетых злодеек… Если уж кто и следил за ними, то точно не баба. Может, позвать милицию, мелькнула логичная мысль, но вся Славкина сущность, в которой бродили плохие, неправильные гены, воспротивилась этому простому решению.

– Как ты думаешь, всё это связано с исчезновением Иды Григорьевны? – шёпотом спросила его Лидия.

– Это связано с убийством Алины, – отрезал Славка и вернулся в гараж.

– Я не умру, девчонки? – икнул Феликс, лежа на капоте.

– Вы женитесь, – пообещал ему Славка.

– Только не на тебе! – Феликс с ужасом посмотрел Славке в то место, куда тот прикладывал его руку.

– Я рада, что вы это поняли, Феликс Григорьевич. А знаете, что? Давайте-ка, вы поживёте тут, в гараже!

– Что значит, поживу? – Феликс приподнялся на локте и осмотрел гаражные стены, словно прикидывая, пригодны ли они для проживания.

– То и значит, – обрадовался Славка своей гениальной мысли. – Смотрите, вы исчезнете из дома, и убийца подумает, что убил вас. Что он сделает? Вернётся сюда, чтобы избавиться от тела! И тут вы его накроете!

– Чем?

– Тазом! Или вон монтировкой, тут их до фига… Разве вы не герой, Феликс Григорьевич?!

– Герой. А если он не придёт?

– Ну… посидите тут денёк-другой, рану залижите.

– Чем?

– Языком, чёрт вас возьми! Шершавым, розовым языком! Так посидите?

– А что мне за это будет?

– А что надо?

– Наследство!

– Будет вам наследство, если тот, кого вы накроете монтировкой, окажется убийцей Горазона, – вмешалась в разговор Лидия. – Посидите тут, дорогой! И мы узнаем, кто хотел вас убить!

– Хорошо, посижу, – согласился старик, состроив мученическую гримасу. – Только принесите мне много еды, много вина и снайперскую винтовку из кабинета Андреаса Васильевича.

– Принесём! – в один голос закричали Славка и Лидия, но Славка тут же уточнил: – А кто такой Андреас Васильевич?

– Пятый и последний муж Иды Григорьевны, с помощью которого она так сказочно разбогатела, – охотно пояснила Лидия. – Он умер давным-давно, хотя был моложе Иды на двадцать лет.

– У Андреаса денег было до хренища, – с неприязнью сказал Феликс. – Он в Америке до перестройки жил и по всему миру курорты буржуйские держал, олигофрен сраный!

– Олигарх, – поправила Лидия.

– Олигофрен, – упёрся старик, перебираясь с капота в уютный салон джипа. – О покойниках или правду, или никак. – Он уселся на переднее сиденье, натянул на лицо свою харизматичную шапочку и вдруг заливисто захрапел.

– Во, нервы! – поразился Славка.

– Возраст, – вздохнула Лидия.

Взявшись за руки, они побежали вон из гаража по гулкому, длинному тоннелю.

В доме их поджидал сюрприз.

В столовой стоял такой грохот, что дрожали напольные вазы в холле.

– Что это?! – испугалась Лидия.

– Что это?! – высунулся из-за угла бледный от страха Евгений Суковатых.

Подёргав массивную дверь, которая оказалась закрыта, Славка припал глазом к замочной скважине. В принципе, Орлик ко всему был готов в этом доме, но увиденное его удивило.

– Вы не поверите, но там статуэтки сами по себе летают и о стены бьются… – сообщил он.

– Не может быть, – твёрдо сказала Лидия.

– Быть не может, – пробормотал Суковатых, попытавшись приобнять Лидию, за что получил от Славки сильный удар по печени.

– Точно вам говорю, статуи летают и о стены бьются! – Славка сделал приглашающий жест рукой. Суковатых и Лидия поочерёдно прильнули к маленькой дырочке, предназначенной для ключа.

– Так не бывает… – прошептал Суковатых, рассматривая то, что происходило за дверью. – Если бы я был полным придурком, то подумал бы, что орудует привидение.

Достав сигарету и зажигалку откуда-то из недр лифчика, Лидия жадно закурила.

– Завтра брошу, – пообещала она, затянувшись.

Грохот за дверью то усиливался, то затихал, то достигал такого накала, что закладывало уши.

– Что это?! – Суковатых перекрестился, поплевал через плечо, и, особым образом скрестив пальцы, спрятал их за спину, малодушно оберегая себя от нечистой силы.

– Горазон! – захохотал Славка. – Разве ты не слышал, папуля, что этот дом каждую ночь атакует призрак знаменитого актёра?!

– Кто атакует дом?!! – прошептал Евгений, запоздало хватаясь за печень, которую умело пробил Славка.

– А что это ты, папуля, ночью ищешь с лупой, словно Агата Кристи?! – Славка выхватил у Суковатых из нагрудного кармана рубашки огромную лупу с чёрной ручкой.

– Так все что-то ищут, – принялся оправдываться «папуля». – Весь дом, того… не спит.

– Кто не спит?!

– Все! Все по дому тихонько ползают и что-то вынюхивают!

– С лупами? – удивился Славка.

– Лупу я в сортире нашёл, она возле унитаза валялась, – стыдливо потупился Суковатых.

– Сумасшедший дом! – Славка изо всех сил пнул ногой дверь столовой.

Грохот немедленно прекратился.

В восстановленной тишине было слышно, как тикают напольные часы в холле и новостными голосами тихонько бормочет телевизор.

– Ты волшебница, дочь! – восхитился Евгений и тоже пнул дверь столовой.

Грохот возобновился.

– Блин! – подивился «папуля». – Будто и правда призрак орудует!

Он повернулся спиной к двери и стал монотонно колотить ногой в дверь.

Грохот усилился.