Литмир - Электронная Библиотека

Ему вдруг показалось, что кончик ниточки прячется здесь, на этом заводе, какой-то важной ниточки, ведущей, правда, неизвестно куда. Виталий с сомнением посмотрел на заплаканную Маргариту Евсеевну.

Глава 2

Прелестная Маргарита Евсеевна

На следующий день в кабинете у Цветкова закадычный дружок Лосева, старший инспектор службы БХСС Эдик Албанян, со свойственной ему горячностью заявил:

— Это не бандиты, дорогой. Это расхитители социалистической собственности, особо наглые и особо опасные, вот что я тебе скажу.

— Для тебя, может, и расхитители, — со злостью возразил Виталий. — А для меня — бандиты и убийцы.

— Но сто пятьдесят тысяч из кармана государства вынули за один час, ты представляешь опасность?!

— А человеческая жизнь? И раненая Женя Малышева? Эту опасность ты представляешь? — с не меньшей запальчивостью ответил Лосев.

— Это для них осечка, понимаешь, досадный эпизод, а вот похищать народное добро они и, дальше будут, главное их занятие это, ты пойми!

— «Досадный эпизод»? — насмешливо переспросил Лосев и обернулся к молчавшему Цветкову: — Слыхали, Федор Кузьмич? Эпизод это, видите ли, у них, да еще досадный. Самое тяжкое преступление это! — снова обернулся он к Албаняну, — Самое! Независимо от того, главное это их занятие или не главное…

— Главное! — перебил его Албанян. — В том-то и дело. И пока они еще чего-нибудь не… Он! Погоди, погоди! — в волнении перебил он уже самого себя. — Мы к ним, понимаешь, одно дело по Москве примерим.

— Какое дело? — немедленно заинтересовался Лосев, тут же забыв о возникшем споре.

— Хищение пряжи, пять с половиной тонн, с комбината верхнего трикотажа. Тоже, понимаешь, по поддельной доверенности и чужому паспорту. И на машине у них был чужой госномер.

— Откуда?

— Ивановская область. Этот номер совсем на другой машине стоял, из гаража горисполкома. Год назад пропал.

— А доверенность от кого?

— Есть такое Ивановское производственно-трикотажное объединение.

— Ну, тут все же чище сработано, — заметил Лосев. — Но ты прав, примерить надо. Мало ли что.

— И сработано чище, и фигуранты другие, я по приметам вижу. Но почерк! Одна рука, понимаешь. Одна голова!

Тут Цветков перестал наконец задумчиво крутить очки в руках и перекладывать на столе карандаши. Он вздохнул и решительно объявил:

— Словом, так, милые мои. Дело это надо вести совместно, я полагаю. Эти субчики и вас и нас сильно интересуют. Вот вам двоим и поручим. Не возражаете? — обратился он к Албаняну. — С вашим руководством, думаю, этот вопрос уладим.

— Как можно возражать! — весело откликнулся Эдик. — С таким, понимаете, выдающимся человеком, как товарищ Лосев, совместно работать за честь почту.

— У нас все выдающиеся, — озабоченно пробормотал Цветков, берясь за телефон. — Сейчас мы этот вопрос попробуем уладить. Он набрал короткий внутренний номер. Полковник Углов обрадовался предложению Цветкова.

— Ну, правильно! — воскликнул он. — Группа-то явно смешанная. И ваш контингент, оказывается, и наш. Раз они сошлись, сойдемся и мы. Согласен. След тут один.

— Следа пока не видно, — хмурясь, возразил Цветков, одной рукой все же раскладывая на столе свои карандаши. — Пока налицо только результаты их преступной деятельности. И, как видишь, весьма опасные. Серьезная группа, одним словом. Так договорились? Объединяем Лосева с Албаняном. А если потребуется…

— Все сделаем, что потребуется, — поспешил заверить Углов. — С тобой согласен, группа весьма серьезная. Весьма.

На том разговор и кончился.

Получив благословение начальства, друзья поднялись на пятый этаж и заняли свободный кабинет возле комнаты Албаняна, где в этот момент шел допрос, — помещений всюду не хватало.

Эдик, отлучившись, принес довольно пухлую папку и, развязывая ее, сказал:

— Сейчас, дорогой, будем сравнивать два, дела. Вдруг да все в цвет окажется. Ну, а ты свою, свою раскрывай. — Он кивнул на тоненькую папку в руках Лосева и выразительно пошевелил в воздухе пальцами. — Давай, купец, свой товар, не жмись.

— Какой тут товар, — вздохнул Лосев. — Слезы пока.

Он раскрыл свою папку и, пробежав глазами первую из бумаг, отложил ее в сторону, сказал:

— Давай по порядку. Как это дело возникло, с пряжей?

— Самым, понимаешь, неприятным образом возникло. Через четыре месяца после преступления, можешь представить? До того ивановцы и не знали, что банк с их счета снял семьдесят… Погоди. — Эдик порылся в бумагах, достал одну и прочел: — Семьдесят четыре тысячи пятьсот сорок семь рублей снял и, согласно платежному требованию, перечислил на счет Московского комбината. Так что москвичи спокойны, им за пряжу уплачено, а ивановцы тоже молчат, не знают, что с их текущего счета денежки — тю-тю! Через четыре месяца только узнали. Ну, тут уж, сам понимаешь, прибежали к нам. А что через четыре месяца установишь?

— Но кое-что наскребли? — поинтересовался Лосев.

— А как же, — с некоторым даже самодовольством ответил Эдик. — Скажем, приметы этих деятелей получили. Совсем, понимаешь, на твоих не похожи, особенно тот, на кого доверенность была.

— Вы ее изъяли?

— Непременно. Вот она, фальшивка. — Эдик помахал в воздухе злополучной доверенностью. — Все, как в твоем случае.

— Так. Первым делом, — Виталий задумчиво побарабанил пальцами по столу, — давай обе доверенности на сравнительную экспертизу отправим. Может, одна рука писала?

— Я себе пока сам скажу, — объявил Эдик. — Давай свою.

Он положил обе доверенности рядом. Лосев, не утерпев, поднялся со своего места и склонился над плечом Албаняна.

— Ого! — почти одновременно воскликнули оба, лишь оглянув на доверенности.

— Никакой, понимаешь, экспертизы не надо! — добавил Албанян. — А?

— М-да. Только для порядка, — согласился Виталий. — Одна рука писала.

Однако это открытие пока мало продвигало расследование, хотя стал ясен опасный масштаб дела и сама преступная группа оказалась куда больше, чем можно было вначале предположить.

— Если приезжают разные люди, — сказал Албанян, — значит, должен быть центр, должен быть главарь. — И без всякого перехода спросил: — Следователь у тебя из прокуратуры?

— А как же? Убийство.

— Ясно. Но сейчас давай вдвоем помозгуем. Потом доложим. Пока идет розыск, мы, пожалуй, похитрее следователя будем. Наш хлеб.

— Хлеб общий, — махнул рукой Виталий. — И не сладкий. Ты мне вот что скажи. Как этот отпуск груза оформляется?

— По доверенности, ты же видишь?

— Это понятно. А разве любое предприятие может такую доверенность оформить? Тут ведь какая-то плановость есть.

— Само собой, — кивнул Эдик и расположился поудобнее. — Вот гляди. Для производства, допустим, кондитерских изделий нужна лимонная кислота, так? И кондитерская фабрика заранее знает, что она является фондодержателем этой кислоты на таком-то заводе, где она производится. И только там фабрика эту кислоту может получить в течение данного года, причем определенное количество тонн. Все, понимаешь, планируется.

— Выходит, эти жулики заранее знали, какая тут, в Москве, требуется доверенность, от какого предприятия.

— Выходит, так.

— А откуда они это могли узнать? Кто им мог дать такую информацию? Ведь постороннему человеку ее не дадут, например, в министерстве… Какое тут может быть министерство?

— Пищевой промышленности, — подсказал Эдик. — Ясное дело, никто там этой информации постороннему не даст. Тут свой человек нужен.

— Свой или… не свой, но… так, так, так, — задумчиво произнес Лосев. — Ну, а на заводе, производящем эту самую кислоту, знают всех своих фондодержателей?

— Само собой, — пожал плечами Албанян. — И знают, кто и сколько уже выбрал из своего фонда в этом году. — Он подумал и сказал: — Но есть еще один возможный источник информации. Это сами фондодержатели. Допустим, та же кондитерская фабрика. Достаточно иметь своего человека в бухгалтерии, чтобы вовремя состряпать доверенность и получить строго фондируемую кислоту.

5
{"b":"110209","o":1}