– Сдача номера…

– Я этому номеру уже все отдала, что могла! – в отчаянии заголосила я. – Гораздо больше ведь пользы принесу, если поеду! Это же бомба будет, а не материал!

Я даже очертила в воздухе размеры прекрасной бомбы. Пока Конякин обдумывал, взвешивая все «за и против», в моей голове дурным голосом орала Маша Распутина: «Отпустите меня в Гималаи! Отпустите меня насовсе-е-е-ем!…»

– И надолго ты собралась? – наконец, проскрежетал Конякин.

– На недельку! На неделечку всего! На неделюшечку! На маленькую, жалкенькую такую неделявочку!

Конякин задумался минуты на три, затем неожиданно рявкнул:

– Денег не дам!

– И не надо! – непонятно, как только от моего радостного вопля не вылетели оконные стекла. – Я за свой счет еду! Я скопила кое-какие средства… всё, что нажито непосильным трудом…

– Скопила? – подозрительно прищурился С.С. – Еще где-то работаешь? Отрываешь полезное время от газеты? Не все силы отдаешь общему делу?

– Да ну что вы?! – я прямо ужаснулась таким кошмарным подозрениям. – Нет-нет! У меня ж собака породистая, собака щенков производит, вот я щенками и приторговываю.

– Да? – Конякин снова о чем-то глубоко задумался. – И что за порода?

– Сенбернар, – я опять растопырила руки, показывая размеры собаки. – Очень сильно породистый, Лаврентием зовут.

– В честь Берии?

– Что?

– Назвала, спрашиваю, в честь Лаврентия Палыча Берии?

– Да нет… – я малость растерялась. – В честь лаврового листа… Понимаете, по родословной собаку надо было назвать на букву «л», я трое суток мучилась, не зная, что придумать, а потом варила суп, взяла пачку лаврового листа, увидела надпись и решила назвать щенка Лаврухой. И вот… в общем, так…

– Лавруха, это хорошо, – медленно произнес С.С., глядя в окно внезапно затуманившимся взором. – У моих родителей овчарка была, очень умное животное, прямо Эйнштейн, не чета многим двуногим… Так когда ты, говоришь, едешь?

У меня от радость прям в зобу дыханье сперло.

– Послезавтра. То бишь – в воскресенье. Можно, да?

– Езжай, – лениво, даже как-то обреченно отмахнулся Конякин. – Не привезешь десятка забойнейших репортажей – лишу месячной зарплаты.

– Спасибо! – я в пояс поклонилась самому доброму, щедрому и великодушному начальству. – Я не один, я два десятка репортажей привезу! Я не подведу, Станислав Станиславыч, клянусь и присягаюсь! Гадом буду, Станислав Станисла…

Выскочив из кабинета начальства, я немедленно позвонила Таиске. Как только она ответила, я возбужденно заверещала:

– Таечка, меня отпустили! Я свободна!

– Здорово! Срочно встречаемся и закупаеем куротные наряды!

– Давай на Выхино, у нас там отличный вещевой базарчик, все недорого, там и отоваримся.

Договорились встретиться у магазина «Ювелирный» и распрощались с поцелуями.

Но, прежде чем выскакивать за шляпами с бикини, требовалось переговорить с Владом. Изловив своего верного товарища, я затащила его в курилку и сообщила о грядущей поездке.

– Так просто дарят вам билеты? – он стрельнул у меня сигарету.

– Это Лаврику спасибо, он заработал. Ты вообще бывал в Крыму?

– Давным-давно, со всем семейством, ездили к каким-то маминым знакомым, с которыми потом разругались вдрызг. Вы сами будете жилье снимать или все включено, вместе с отелем?

Этого я не додумалась уточнить у нашей благодетельницы.

– Сами снимем, какие проблемы, – беспечно махнула я рукой. – Лишь бы долететь.

– И хочешь намекнуть, что мне опять придется к тебе переселяться и присматривать за Лаврентием?

– Вот как раз хотела намекнуть, да.

– На сколько вы хоть едете?

– Не знаю, начнем с недели, там может и продлим.

– А можете уехать на месяц? Я бы к тебе переехал, а знакомому одному свою хату сдал, а то его девушка выгнала, как раз перекантуется, пока жилье найдет.

– Я бы с огромной радостью и на месяц и на два, но как получится. Ты все равно сдавай, если что, поживешь у меня на кухне.

На этом и решили.

Выскочив из курилки я, опьяненная воздухом свободы, спешно собрала сумку, выключила компьютер и была такова.

Через сорок минут я уже топталась у магазина «Ювелирный», высматривая в толпе любимую подругу. Ни августовская жара, ни суета людская, ничто меня не волновало и не раздражало, – одной ногой я уже стояла на пляже.

– Сена! – окликнул Тайкин голос, она спешила со стороны подземного перехода. – Давно ждешь?

– Да нет, только подошла.

Держась за руки, мы стартанули на рынок.

Первым делом выбрали мне купальник, у Тайки имелось целых два и новый ей был без надобности.

– Может, что-нибудь поярче? – Тая с сомнением рассматривала причудливые черные цветы на синем фоне. – Как-то очень уж замогильненько.

– В самый раз, мне нравится.

Расплатившись, я сунула первую покупку в сумку и поздравила нас с почином.

– Слушай, – зорким глазомТая осматривала ряды, – а что нам вообще нужно?

– Что-нибудь радостное, пляжное.

В результате купили по короткому сарафанчику на тонких лямочках, шорты, пару символических маечек и яркие пластмассовые шлепки.

– Еще надо взять панамы и полотенца, – заявила Тая, сворачивая к прилавку со шляпами, – а то напечет мозги с непривычки.

Против панамы я не возражала, хотя сроду шляп не носила. Таюха сразу схватила плетеную шляпу с широкими полями, щедро утыканную алыми маками.

– Ну, как? – она кокетливо сдвинула шляпу на бок.

С черными волосами смотрелось отлично. Шляпа стоила недорого, мы вполне могли позволить себе эти тряпочные маки. Поразительно, но мне не подошла ни одна шляпа из трех десятков, имевшихся в наличии! Я смотрелась на редкость глупо во всех панамах, просто гриб какой-то с глазами.

– Может, вам примерить кепку? – посочувствовала продавщица. – Попробуйте.

Она протянула мне синюю кепку с белыми надписями на английском. Примерка показала, что кепки мне к лицу.

– Мы ее берем, – торопливо сказала утомленная солнцем и рынком подруга.

Разобравшись с головными уборами, переместились к полотенцам. Тая выбрала с изображением девушки в шляпе с вишенкой во рту, а я с пальмами и надписью «Таити».

Довольные покупками, мы простились у магазина «Ювелирный» и отправились по домам.

В субботу вечером ко мне пожаловала Таисия с большим чемоданом на колесах. Не на колесиках, а именно на колесах, будто их кто-то оторвал от тачки и нарочно приделал к чемодану. Для смеха. Я не стала задавать вопросов, чтобы не нарваться на гневную отповедь. У меня же была скромная спортивная сумка вполне вменяемого зеленого цвета.

Весь вечер провели в оживленных дискуссиях по поводу предстоящего путешествия. Я наконец-то выяснила, куда именно мы едем – в Евпаторию. Катя предложила нам на выбор – пять дней в отеле или равнозначную сумму на руки и сроки пребывания, зависящие исключительно от нашего желания. Мы выбрали свободу жизни дикарями. Горящие билеты оказались на поезд, что нас тоже ничуть не смутило. Мы так давно никуда не выезжали, что любая поездка рисовалась нам чем-то вроде полета на Марс.

– Давно мы с тобою никуда вместе не выбирались, – сказала Тайка, застилая разложенный диван простынею. – Тем более в отпуск.

– Ага, – я облачилась в ночную рубашку с рисунком из облаков и ангелочков. – Уверена, прекрасно проведем время, вдвоем мы с тобой нигде не соскучимся. Интересно, какая она – Евпатория?

– Обычный курортный городишко, они все примерно одинаковые.

– Да ладно! Все города, особенно, курортные разные.

– А ты много где была?

– Кое-где, между прочим, была.

– Наверное, ты была там, где еще не ступала нога человека.

– Да ну тебя в пень, дорогая!

Еле-еле заснули. И снилось нам, разумеется, море.

К десяти утра пожаловал Влад. Он приехал со своими вещами, радостно сообщив, что сдал свою квартиру. Я показала ему, где лежат закупленные для Лаврика консервы и сухой корм, дала подробнейшие инструкции, куда его водить на прогулку, а куда не стоит. Влад слушал, кивал головой и украдкой посматривал на часы – должно быть, волновался, что мы опоздаем, останемся в Москве, и тогда ему придется жить у меня на кухне целый месяц.