Литмир - Электронная Библиотека
A
A
Танатотерапия. Теоретические основы и практическое применение - i_003.png

Рис. 2 Картина Генри Руссо «Сон»

Нам в этой картине важно подчеркнуть несколько ключевых моментов, отличающих и сон, и танатотерапию от других видов терапий: максимальной безопасности и своеобразного баланса процессов активизации («лев», сновидение) и расслабления («спящий путник»), а также своеобразной логики тела: грозный лев выходит в тот момент, когда путник засыпает.

Человек, готовясь «отойти ко сну» (ничего не напоминает эта фраза?), – редко засыпает правильно. Правильно относительно чего? Конечно, относительно правильного умирания (см. ниже). Мы редко засыпаем лежа на спине (когда тело максимально «заземлено» за счет максимально полного контакта с тем, на чем мы лежим), еще реже мы располагаем руки открытыми ладонями вверх поверх одеяла (по А. Солженицыну – это один из видов пыток политических заключенных в ГУЛАГе), совсем не отпускаем нижнюю челюсть (см. ниже), не разваливаем ступни ног. И самое главное – мы не привычно сваливаемся в сон (строки культовой песни «если смерти – то мгновенной!»), а медленно ждем приближения Гипноса. В таком случае нам становится понятным смысл изображения смерти не с автоматом Калашникова или с топором, а именно с косой.

Танатотерапия. Теоретические основы и практическое применение - i_004.png

Рис. 3 Традиционное изображение смерти – с косой

Первое, что происходит при правильном засыпании – уходит чувствительность из ступней ног. «Как косой подрезала!» – это о Смерти. Нам привычнее уснуть на боку, спрятав руки под подушку и провалившись в сон. С этой позиции и как переход к следующему виду смерти представляет интерес отрывок о смерти философа Сократа – опытного умирающего, знающего толк в этом процессе:

«Ну, пора мне, пожалуй, и мыться: я думаю, лучше выпить яд после мытья и избавить женщин от лишних хлопот – не надо будет обмывать мертвое тело.

Тогда Критон кивнул рабу, стоявшему неподалеку. Раб удалился, и его не было довольно долго; потом он вернулся, а вместе с ним вошел человек, который держал в руке чашу со стертым ядом, чтобы поднести Сократу. Увидев этого человека, Сократ сказал:

– Вот и прекрасно, любезный. Ты со всем этим знаком – что же мне надо делать?

– Да ничего, – отвечал тот, – просто выпей и ходи до тех пор, пока не появится тяжесть в ногах, а тогда ляг. Оно подействует само.

С этими словами он протянул Сократу чашу. И Сократ взял ее с полным спокойствием. Договорив эти слова, он поднес чашу к губам и выпил до дна – спокойно и легко. Сократ сперва ходил, потом сказал, что ноги тяжелеют, и лег на спину: так велел тот человек. Когда Сократ лег, он ощупал ему ступни и голени и спустя немного – еще раз. Потом сильно стиснул ему ступню и спросил, чувствует ли он. Сократ отвечал, что нет. После этого он снова ощупал ему голени и, понемногу ведя руку прикоснулся в последний раз и сказал, что, когда холод подступит к сердцу, он отойдет.

Холод добрался уже до живота, и тут Сократ раскрылся – он лежал, закутавшись, – и сказал (это были его последние слова):

– Критон, мы должны Асклению петуха. Так отдайте же, не забудьте.

– Непременно, – отозвался Критон. – Не хочешь ли еще что-нибудь сказать?

Но на этот вопрос ответа уже не было. Немного спустя он вздрогнул и служитель открыл ему лицо: взгляд Сократа остановился. Увидев это, Критон закрыл ему рот и глаза». (Платон. Соч. т. 2, М., 1970)

2.3. Любое окончание, завершение как смерть

Это и deadline приема заявок на конференции и симпозиумы (откуда «dead» в этой «line»?), и слова песни «расставанье – маленькая смерть». В архаических и ряде современных культур любой возрастной переход (взросление мальчиков и девочек, изменение гормональных циклов), взлеты и падения в статусе взрослых людей обычно инициируются через модель смерти, что смягчает (демпфирует) эти переходы, устраняет временной разрыв (Талалаж Я., Талалаж С, 1998).

В североамериканском племени манданов мальчиков, проходящих инициацию посвящения в воины, подвергают мучительной процедуре подвешивания за кожу (Рис. 4), прикрепляя к их поясам черепа животных.

Танатотерапия. Теоретические основы и практическое применение - i_005.png

Рис. 4 Церемония инициации (посвящения в воины) в североамериканском племени манданов

Индейцы панамского племени куна подвергают мучительной процедуре посвящения во взрослых не своих юношей, а девушек, и делают это еще до того, как те начинают половую жизнь. Первый ритуал происходит во время первой менструации у девочки. Для этого сооружается специальная хижина из листьев платанового дерева, у которой, однако, нет крыши. Девочку приводят в хижину и обливают холодной водой. Это «омовение» совершается двумя другими девочками, которым поручается это спецзадание. Продолжительность этой процедуры не может не вызвать искреннего удивления. Она тянется в течение четырех дней. Девочки, обливающие свою соплеменницу холодной водой, не проявляют и капли сострадания к несчастной, которая вся дрожит от холода (обращаем внимание на компонент холода для этой процедуры, – прим. В.Б.). Когда ритуал заканчивается, из леса в хижину приносят фрукты, что указывает на то, что она теперь свободна. Девочка сама очень быстро разрушает хижину и покидает свою тюрьму. Затем она разрисовывает свое тело фруктовым соком. В таком виде она возвращается домой. Но посвящение еще не завершено. Ей предстоит пройти еще через один обряд, по своей болезненности значительно превышающий первый. Второй ритуал заключается в том, что кандидатка должна пройти через церемониальное погребение. Девушку обычно зарывают по плечи в землю в ходе особой церемонии, проводимой местным шаманом. Как только шаман приступает к ритуальному пению, его помощник, вооружившись кусочками раскаленного янтаря, начинает прижигать ими определенные точки на голове у девушки. Бедняжка испытывает невыразимые страдания, время от времени боль ей облегчают, поливая голову холодной водой. Такая необычная пытка длится довольно долго, несколько часов. Когда, наконец, девочку вытаскивают из ее «полумогилы», она настолько ужасно выглядит, что «краше в гроб кладут». Она не в состоянии сама стоять на ногах и ее кладут в гамак, где она приходит в себя. Теперь интерес к ней со стороны зрителей совершенно пропадает, и все они принимаются веселиться, танцевать, пока не устанут и не выбьются из сил.

У мексиканских индейцев цакатеков существовал такой обычай. Когда у отца рождался сын, то родителю приходилось пройти через ужасное испытание на выносливость. Этого человека, сидящего на земле, подвергали невероятным пыткам его же друзья. Они вгоняли в его тело орудия пытки. Это были либо тщательно заточенные зубы, либо острые кости. В результате стараний приятелей все его тело фактически было продырявлено, как сито, и из ран обильно текла кровь. Цель этого чудовищного обычая – определение выносливости и мужества отца мальчика. Подобная пытка способна была им предсказать, каким будет ребенок, когда вырастет, станет ли он выносливым, мужественным воином (Талалаж Я., Талалаж С, 1998).

Отсутствие инициации при «переходе», например, при смене места жительства, страны проживания, рождает мучительное чувство ностальгии. В каком-то смысле, это нонсенс. Мы жители одной страны – Земли! Но разделенность на государства, политические системы, вероисповедания рождает «переходы» и их проблему. Хорошей иллюстрацией идеи перехода применительно к проблемам иммиграции служит реклама одного из агентств, оказывающих помощь в «успешной» иммиграции (Фото 2).

Танатотерапия. Теоретические основы и практическое применение - i_006.png

Фото 2. Модель успешной иммиграции

2
{"b":"106976","o":1}