Они еще раз изучили дно, но, кроме остатка отпечатка ноги, там не было больше ничего интересного. Они уже выходили из номера, когда директор заметил на тумбочке книгу. На обложке было изображено зверского вида растение и испускающий дух космический рейнджер.

– Ой, это что? – спросил Сергей Витальевич, беря томик в руки. – Галактическая сага для подростков?

Булкина слегка покраснела.

– Отличная книга, – ответила она, – с большим философским смыслом. Там написано о том, как на одной планете росло священное дерево. В его основании было большое дупло, и туда тянулась вереница паломников из разных концов галактики. Никто и никогда не выходил наружу, и считалось, что каждый паломник становится «листом дерева», обретает вечную жизнь и бессмертную душу. А потом у дерева появился сын.

– Черенок, что ли? – уточнил директор.

– Ну да. Небольшой отросток. А так как мелкой поросли на нем раньше не появлялось, то этот факт был воспринят как чудо.

– И его выкрали? Посадили в горшок и увезли в неизвестном направлении?

– Это неважно. Важно другое! Отросток показал суть дерева. У него были усики.

– Как у клубники? – уточнил Сергей Витальевич, изо всех сил сохраняя серьезность.

– Скорее как у винограда. И тех, кто приближался к юному деревцу в горшке, ждала незавидная участь. Почувствовав рядом плоть, растение делало молниеносный выпад, выбрасывало острый ус и пронзало человека. А потом высасывало кровь. То есть это было не священное растение, а дерево-каннибал, безжалостный убийца.

– Круто, – сказал директор и положил книгу обратно на тумбочку. – Усики, говоришь?

В его голове мелькнула какая-то смутная догадка, но тут же исчезла без следа.

– Максим, будь осторожен! – закричала Нелли. – Ты же еще совсем юный, даже не женился пока ни разу!

– Я собираюсь посвятить себя науке, – отозвался Энгельс, пробираясь по осоке и колючкам. – Настоящего ученого женский пол только отвлекает.

Нелли и Алина, обе совершенно голые, быстренько вытащили меховые чехлы из «копейки» Макса и обмотали ими бедра. Из-за леса поднималась луна. Громко стрекотали цикады. Со стороны болота слышался плеск – там возился Энгельс.

– Красота, – сказала Пузько, – а мы обычно так далеки от природы.

– Даже плакатик такой есть, – подхватила Нелли, – «берегите лес, а то негде будет партизанить».

Ухая, пролетела большая сова. Девушки проводили ее взглядом.

– А я есть хочу, – тихонько сказала Пузько, – хоть бы кусочек хлеба сейчас съесть. Мы же последний раз пили чай вчера утром. Ты тогда немного салата капустного съела, говорила, что худеешь.

– Это я так шутила, – покраснела Околелова, – до этого я спустилась в кафе и съела два пирожных с кремом. Насчет диеты – это я перед Кулибиной делала вид. Она все время намекала на мой лишний вес. А кому приятно есть пирожное и слушать ехидные замечания? Вот я и ела торты в кафе, а на кафедре жевала капустные листики и морковку.

– Может, тут грибы какие-нибудь есть? – сказала Алина, присаживаясь на корточки у корней сосны. – Например, сыроежки.

– Лучше сову приманить, поймать и поджарить на вертеле, как утку, – предложила Нелли. – Только надо ловить большую и жирную.

У девушек потекли слюнки. В этот момент из болота раздался дикий, нечеловеческий вой.

– Собака Баскервилей?! – в ужасе прошептала Пузько.

– Нет! Это Энгельс! – закричала Нелли.

Прыгая босыми пятками по колючим сосновым иглам, девушки ринулись к болоту.

– У нас есть список телефонов. Скляров продиктовал, – сказал полковник Еве.

Они сидели в директорском кабинете, стены которого были увешаны фотографиями в рамках. Самого директора не было – он ушел смотреть отпечатки с Булкиной. Ершова и Рязанцев старательно избегали смотреть друг другу в глаза – между ними незримой тенью стояла Светлана Георгиевна.

– Надо звонить по всем телефонам подряд, – сказала Ева. – Кто-нибудь что-нибудь да слышал.

Первый же звонок прояснил ситуацию.

– Ну конечно, Лилия Степановна поручила это Околеловой, Пузько и Энгельсу, – бодро сказал в трубку мужской голос, – эта троица даже туалет в доме у Кулибиной моет. Мы, кстати, тоже при деле – завтра на конференции все члены кафедры должны выступить с докладами: «Жизнь и творчество Л.С. Кулибиной», «Студенческие годы Л.С. Кулибиной», «Л.С. Кулибина о нефтепродуктах», «Основные научные направления научной деятельности Л.С. Кулибиной», и так далее. Так что никто из нас не спит, все пишут и рисуют.

– А рисуют что? – не понял Владимир Евгеньевич. – Портреты Лилии Степановны?

– Ну зачем же так, – насупился собеседник полковника, – пока всего лишь графики и диаграммы.

Не успел Рязанцев отключить связь, как ему позвонил Олег.

– Шеф, – сказал Скляров, – мы нашли обломки мобильного телефона. Люди, которые шли по карнизу и несли агрегат, уронили его вниз. Среди останков была найдена sim-карта. Телефон принадлежал лаборантке Нелли Околеловой! Наш Яровенко вставил карточку в свой мобильник, позвонил мне, номер определился, и мы сверились со списком. Мы думаем, что госпожа Околелова уронила сотовый в момент разговора – последний зафиксированный звонок поступил от Кулибиной, но лаборантка на него не ответила. То есть мы можем утверждать, что телефон упал на землю не ранее, чем поступил звонок от профессора, в двадцать один тридцать восемь.

– Давно…

– Да. И мы не знаем, куда они подевались с тех пор.

Скляров отключил связь. Полковник, чрезвычайно встревоженный, принялся вызванивать Пузько и Энгельса.

– Я рада, что ты образумился и бросил этих грязных оборванцев, этих сумасшедших ученых, этих университетских бомжей! – сказала блондинка, и ее передернуло от отвращения.

Володя молча вел «Хаммер» по лесу. Мощные фары выхватывали из тьмы то стволы сосен, то кусты, то летевших куда-то ночных птиц.

– Ты видел, какие у этого идиота ботинки, все в дырках! – продолжала заливаться блондиночка. – Небось ходит голодный, науке служит. Вот придурок! Я таких не уважаю. Шел бы лучше торговать чем-нибудь. А то вечно все эти врачи, учителя и пожарники просят подачек. Кому они вообще нужны?

«Хаммер» продолжал мерное движение.

– А девки ну просто ужас какие, – добавила красавица, – одна толстая, как свинья, и задница у нее необъятная, а вторая тощая, как жердь, и в одной туфле на каблуке. Вот умора! Обхохочешься!

Володя почему-то не засмеялся.

– Очень хорошо, что эта история осталась в прошлом, – добавила девушка, – а то я как-то неприятно себя чувствовала рядом с этими маргиналами.

Она удобно устроилась на широком кресле «Хаммера» и включила музыку. На лице блондиночки играла довольная улыбка. Внезапно автомобиль остановился.

– Выходи, – спокойно сказал Маркс.

– Зачем? – удивилась подруга.

– Приехали, – так же безмятежно ответил Володя.

Красавица огляделась. Ее васильковые глаза удивленно распахнулись и захлопали. Внедорожник стоял на обочине грунтовой дороги. Справа виднелся луг, за ним, в паре километров, огни каких-то приземистых строений.

– Где мы?

– Не знаю. Но ты выходишь.

Маркс выбрался из машины, обошел ее кругом и распахнул дверцу «Хаммера» с пассажирской стороны. Недоумевая еще больше, блондиночка выплыла из авто.

– Фу! – сказала она, помахав наманикюренной ручкой перед носом. – Там что, свиноферма?

– Трудно сказать, – принюхался Володя, – но тебе определенно туда.

Он захлопнул пассажирскую дверцу, а потом сел за руль и завел двигатель. Машина стала сдавать назад: Володя Маркс уезжал.

– Ты что?! – в изумлении завопила Ксения. – Вовочка, ты белены объелся?! А как же я?!

– Пока! Удачи тебе, дорогая! – закричал Маркс из открытого окна.

– Как я попаду домой?! – продолжала надрываться красотка.

– Пешком!

Подруга припустила вслед за «Хаммером».

– Вовчик, стой! Что ты делаешь!