Литмир - Электронная Библиотека

Не отдавая себе в том отчета, я занимала ее место. Желая стать как можно ближе к супружеской паре моих родителей, я едва их не разлучила, провоцируя бесконечные споры. Они сделали для меня все. Они отреагировали очень быстро, они смогли вынести меня тогда, когда я была невыносимой, и я благодарю их за это.

Меня беспокоит моя младшая сестра, она хочет похудеть. Я надеюсь, что моя история послужит ей уроком и не даст закружиться по той же спирали. Она была пухленькой, теперь она — худая, я и не заметила, как она похудела. Она все отрицает, как когда-то отрицала и я. Она часто помогала мне, никому ничего не рассказывая, когда я выливала содержимое мешков с питанием в туалет или впадала в страшный булимический кризис. Она красивая, спортивная, независимая — полная противоположность мне. Только бы она сама все не испортила, пытаясь удержаться в детском тридцать четвертом или тридцать шестом размере одежды, — это может помешать ей вырасти счастливой.

Моя маленькая сестра Жанна, которую я очень люблю, пострадала из-за обстановки в семье. Ей было страшно. Я чувствую, что она немного отдаляется от меня. Когда она станет постарше, я сделаю все возможное для того, чтобы она поняла, что я не была самой собой в течение этого периода.

Так кто же я? Воительница. И моя битва не закончена. Я должна нагнать пропущенное время школьных занятий и сдать экзамены на степень бакалавра. Я должна твердо не допускать возобновления кризисов, которых уже не случалось несколько месяцев. Я больше не считаю дни. Забыты обжорство, рвота, я нормально, сбалансированно питаюсь и терпеливо жду (с надеждой), пока мой вес будет соответствовать моему росту и морфологии. Я помирилась со своим отцом, со своей матерью.

Помирилась ли я с весами? Процесс идет. Я разрешаю себе иногда взвешиваться и еще побаиваюсь себя самой и вида своего тела. Как говорит профессор: «В тот день, когда ты влюбишься, ты полюбишь свою внешность, увидев ее глазами другого».

Примирилась ли я сама с собой? Это тоже еще в процессе. Я выжила, я победила змею анорексии и ее двойника — навязчивую булимию. Я живу, а другие из-за них умерли или губят свое отрочество в бесполезных мучениях, пытаясь лишить плоти тело, которое подарила им жизнь. Всем девушкам, которые меня поддерживали, которых я выслушивала и поддерживала сама, всем тем, кто сомневается и борется, страдающим родителям я посвящаю эту исповедь. Я живу. Жизнь — это подарок в упаковке. Открывать его нужно очень осторожно.

Домашняя терапия

Ноябрьское утро 2006 года, суббота, четвертое число, сотый, как я считаю, день со времени моего выздоровления, я сижу на кухне. Жанна, моя маленькая пятилетняя сестра, приходит ко мне и садится за стол напротив. За ней приходит мама.

Помнит ли Жанна, как Жюстин была больна? Жюстин была «злая» и никогда не играла с Жанной. Заставляла ее есть, когда ей не хотелось. Жанна вдруг вспоминает случай, показывающий, насколько Жюстин была тверда в своем стремлении заставить других толстеть. Жюстин тоже помнит эту историю. Это было прекрасным августовским днем 2005 года. Жюстин была с Жанной наедине и решила устроить велосипедную прогулку, а по дороге накормить сестру полдником. Жюстин явно что-то задумала и выработала план «миникризиса». Сестры заехали на велосипедах в маленькую соседнюю бакалейную лавку, где купили шесть бананов и пакет шоколадных пирожных. Жюстин вспомнила о питье и принесла Жанне из холодильника в подвальчике бутылку мятного сиропа. Приехав к реке, девочки остановились, и Жанна по требованию Жюстин начала пить… а затем все выплюнула! Старшая сестра очень рассердилась на младшую, а потом заметила, что дала ребенку маленькую бутылочку «Жет 21» — зеленого, очень сильного алкогольного напитка кустарного производства… Видимо, Жюстин была готова сделать что угодно, чтобы Жанна проглотила питье. Малышка не хотела пить, но раз этого добивалась старшая сестра, она подчинилась. Из-за Жюстин ребенок мог заболеть.

Я спрашиваю Жанну, какой я ей казалась в то время, когда болела, малышка вспоминает запавшие ей в душу замечания своей подружки:

— Лора мне говорила, что ты некрасивая. Она совсем не умная, Лора, ты ведь была больна, значит, ты была в этом не виновата!

— А я была некрасивая?

— Да, у тебя торчали кости, это было некрасиво.

— Но ты ведь любила свою сестру, правда?

— Конечно, но…

Это «но» полно страданий.

Мама говорит вместо Жанны. Жанна беспокоилась о своей старшей больной сестре, когда той поставили зонд, но ведь из-за нее она и плакала часто. Например, в прошлом феврале, когда семья вернулась после каникул на Фрежюсе, Жюстин, которая оставалась дома одна и работала, захотела поскорее обнять Жанну, но малышка начала громко рыдать… И отказалась видеть старшую сестру. Маме кажется, что Жанна боялась меня. Спокойная неделя трапез без споров между родителями закончилась и начиналась реальная жизнь, которую малышка с трудом выносила.

Предоставим Жанне играть в свои детские игры и поговорим о матери и дочери. Мама говорит об одном запомнившемся ей поступке девочки-анорексички:

«Ты была агрессивной, особенно с Жанной. Например, однажды летом 2005 года я была на работе. Жанна уже съела ломтик ветчины с паштетом, но ты хотела, чтобы она съела еще как минимум два. Ты силой заставляла ее открывать рот. Когда я вернулась домой, Жанна безутешно рыдала. Мы с папой боялись вас оставлять наедине из-за твоих приступов агрессии.

Ты мучила меня так, что мне было легче находиться на работе, чем дома. Работа стала единственным местом, где не было твоих нарушений режима питания. Вся моя жизнь была подчинена твоим НРП. Пока ты не ходила в школу, то есть лежала дома, я невыносимо страдала, видя, как ты умираешь прямо на моих глазах. Я думала: «Это невозможно! Она же умрет!» Потом думала снова и говорила себе, что ты не можешь умереть. Ты — наша дочь, а наш ребенок не может умереть! Это может случиться с другими, но не с нами!»

Молчание. Телевизор заполняет фоновым шумом паузы в этой мучительной беседе.

«Я боялась, что проиграю в этой схватке. Ты находилась всецело во власти болезни. Совместная еда была ярким примером твоего отчаянного положения. Обеды и ужины были временем ужасных переживаний для всей семьи. Твоя сестра Клотильда, как и я, как и все, боялась этих моментов пресловутого «единения». В других семьях трапеза — символ общности, взаимопонимания, обмена теплом. А у нас она стала пыткой, продолжительность которой мы начали укорачивать с течением месяцев. Твой отец в конце концов уходил, хлопнув дверью, я плакала, пытаясь поддержать и урезонить тебя. Клотильда лила невидимые слезы и скрывалась в своей комнате, где могла уже больше не сдерживаться. Жанна рыдала, убегала и пряталась в свою кроватку. А ты, Жюстин, оставалась грустной и бесстрастной — погруженной в свою болезнь».

Пауза. Я понимаю. Я размышляю. Моя мать ненавидела меня, хотя не любить своего ребенка невозможно.

В тот период, когда я не ходила в школу, я цеплялась за единственную постоянно присутствовавшую в доме женщину. Я хотела все время быть с ней, она же меня отчаянно отталкивала. Она шла к парикмахеру, я шла вместе с ней. Она шла в булочную, я ее сопровождала. Она шла на почту, я предлагала составить ей компанию… Я не чувствовала, что она пытается отдалиться от меня.

Я понимаю, что тогда она хотела расстаться со мной, побыть в одиночестве и одновременно с этим любила меня и желала, чтобы я была рядом с ней.

Мама не могла больше выносить меня. Один раз она очень жестко поступила в тот момент, когда обнаружила мое мошенничество с неиспользованными мешками. Маленькая Жанна очень хорошо запомнила этот эпизод, так мама никогда не вела себя ни с одной из своих дочерей. Сцена эта до сих пор стоит у меня перед глазами. Мама пришла ко мне в комнату, спокойно попросила открыть сумку и показать мешок. Она дала мне пощечину, схватила за спинку кресло на колесиках, на котором я сидела, и вышвырнула меня в коридор.

24
{"b":"104538","o":1}