Литмир - Электронная Библиотека

— Патовая? Нет, дорогой вы мой, у нас изначально не хватает фигур, чтобы начать игру. И пока ситуация не изменится, наслаждайтесь радостями зимних празднеств, а я посвящу часть моих молитв успешному прибытию вашего брата. Всего вам наилучшего, синьор Октавий.

Я поклонился и вышел.

Пересекая грязную, хаотично загроможденную торговцами рыночную площадь, я пытался привести в порядок хаос, царивший в моих мыслях. Ни Исааку, ни Клавдию, очевидно, не выгодно было убивать герцога, поскольку их доходы зависели от его существования. Если только он не собирался заменить их новыми людьми. В таком случае у них вполне могло возникнуть желание избавиться от него. Версия достойна расследования, особенно теперь, когда появилось надежное свидетельство в пользу моих подозрений. Ибо разговор с Гектором убедил меня, что падение герцога не имело ничего общего ни с несчастным случаем, ни с самоубийством. Кстати, надо бы выяснить, что за пустяковую ошибочку исправлял Исаак. Вероятно, несложно будет организовать тайный визит в неурочное время для просмотра его гроссбухов.

И еще одно обстоятельство. Пусть Клавдий сильно не дотягивал по росту до Мальволио, зато еврей был достаточно высок.

Глава 6

Рай должен быть устроен на возвышении.

Сценическое указание из литургической мистерии XII века «Игры Адама».

На следующее утро я скромно заявил о себе у ворот герцогского дворца. Прошла целая вечность, прежде чем Малахий соизволил выйти ко мне и с особым удовлетворением объявил, что такой скромный купец, как я, не может представлять никакого интереса для здешних высокородных особ. Он присовокупил, что я буду очень любезен, если не стану в дальнейшем испытывать его терпение. Стоило подумать о такой любезности, учитывая, что ворота вновь решительно закрылись прямо перед моим носом. Кроме удаляющейся задницы Малахия, я не заметил во внутреннем дворе никакой жизненной активности. Что ж, если закрывается одна дверь, то, возможно, откроется другая. Я спрятался поблизости от задних ворот дворца и стал терпеливо ждать. И конечно же, вскоре оттуда вышла женщина, тащившая огромную корзину, — вероятно, одна из кухарок отправилась на рынок. Судя по моему опыту, трудно найти больших сплетниц, чем кухарки из дворца, с ними могут сравниться разве что монахини из большого аббатства. Я следовал за ней на расстоянии и вскоре понял, что первым делом она направилась к городской площади.

Рыночная торговля была в полном разгаре. Лавки сельских умельцев ломились от поделок, изготовленных долгими зимними вечерами, когда замерзшая земля уже не требовала ухода. Уличные торговцы продавали жареные орехи, круги сыра, оригинальные деревянные игрушки, семейные ценности и турецкие ковры. Моя кухарка придирчиво выбрала что-то на лотках с орехами и сушеными фруктами, а потом проследовала через юго-восточные ворота в гавань.

Как раз недавно причалило рыболовецкое судно, и его команда выкатывала на пристань бочки с соленой рыбой. Эта женщина приветливо махнула рукой капитану, который, завидев ее, почтительно снял шапку. Он подозвал одного из своих работников, с трудом спускавшегося по трапу с тяжеленным осетром. Кухарка одобрительно принюхалась к нему и велела положить в ее корзину.

Груз ее был тяжел, и я усмотрел в этом возможность пристроиться к ней.

— Мадам, мне совершенно некуда девать время, — сказал я. — И я не смог придумать ничего лучшего, как только предложить мое время, вернее, мои руки к вашим услугам.

Она улыбнулась, и на щеках у нее появились кокетливые ямочки.

— Вы оказали бы мне большое одолжение, сударь. До дому далеко, а рыба по дороге может замерзнуть, да к тому же она претяжелая, а ведь мне надо тащиться в гору под этим пронизывающе холодным ветром.

Я взвалил корзину себе на плечи, и мы тронулись в путь.

— Несомненно, вы готовитесь к какой-то роскошной трапезе. Велико ли ваше семейство?

Она рассмеялась.

— О, это чересчур шикарная еда для моих домашних едоков. Нынче вечером они удовлетворятся остатками соленой сельди. Я служу кухаркой в доме герцога, а у них сегодня к ужину ждут восемнадцать человек.

— Ах, много лет назад я имел удовольствие ужинать там. То была чудесная трапеза. Имя кухарки выпало у меня из памяти, но десерт остался в ней навсегда. Апельсиновый крем с изысканными приправами искушал взгляд, дразнил обоняние и оказался убийственно вкусным. Я никогда не пробовал ничего подобного. Скажите мне, что вы являетесь хранительницей этого рецепта, и я готов жениться на вас хоть сейчас. Вот как раз и церковь, госпожа кухарка.

Она весело рассмеялась.

— А что тогда я скажу моему муженьку и детишкам? Но отбросим шутки. Чародейкой герцогской кухни была женщина по имени Катрина, а тот рецепт перешел к ее дочери, унаследовавшей также и должность. И она хранит тот рецепт в тайне, чтобы передать когда-нибудь собственной дочери.

— Тогда придется подождать, пока подрастет ее дочь. А как поживает молодой герцог? Он отведает сегодня блюд, приготовленных из этой корзины?

— Увы, бедняжка все еще хворает. С радостью скажу вам, что он пошел на поправку, но пока ему разрешили лишь мясной бульон да немного овсяной кашки.

— Что же за болезнь у мальчугана?

— Лекарь не знает. Что-то с кишками, и вообще удивительно, что мы все не заболели, ведь обычно так и бывает. А тут еще, как на грех, умер его отец, что, конечно, сильно потрясло всех нас, но особенно бедного мальчика. Не успел он заболеть, как почти тут же потерял одного из родителей. В общем, неудивительно, что он сам едва не последовал за отцом в могилу.

— Неужели эти два несчастья случились почти одновременно? Раньше я не слышал об этом.

— Уж я-то знаю, все произошло в один и тот же вечер. Тогда к ужину пригласили много народа, высшую знать нашего города, и вдруг посреди трапезы Марк закричал и упал на пол, схватившись за живот. Это случилось, правда, уже после третьего тоста, шутливого тоста сэра Тоби, и кое-кто подумал, что, возможно, мальчик выпил слишком много вина для его возраста, а кроме того, перед ужином он вволю полакомился орехами и сластями. Обычно, когда на кухне готовились к пиршеству, он спускался туда, чтобы поглядеть, как мы все готовим, и не упускал возможности попробовать чего-то вкусненького. Однако плохо ему стало уже за столом, он стонал и мучился, как пьяный, пока не свалился на бедного сэра Эндрю. Боже милосердный! Помню, мне показалось, что и этот рыцарь сейчас тоже свалится под стол вслед за мальчиком, уж так он побелел, бедолага. Марка сразу унесли в спальню, и герцогиня с няней целую ночь не отходили от него.

— А потом они узнали о герцоге. Да, должно быть, потрясение было немалым.

— О, мальчик боготворил своего отца, как бывает с детьми его возраста. Они пережили большое горе, а сейчас еще началась вся эта нервотрепка с выборами регента. Непонятно, почему бы им просто не назначить регентшей его мать? Голова у нее варит получше, чем у них всех, несмотря на чужеземное происхождение. Конечно, очень мило, что все теперь навещают Марка, но некоторые стремятся подольститься к нему, чтобы добиться благоволения, если вы меня понимаете. Ну надо же! Использовать больного ребенка ради того лишь, чтобы несколько лет побыть регентом.

— Но он пошел на поправку.

— Да, хвала Спасителю. Если повезет, то он совсем поправится к представлению, хотя граф Себастьян пока замещает его.

— Ах, к рождественской мистерии. И что ж они задумали?

— В этом году нас ждет «Сошествие во ад», и молодой герцог должен был играть Спасителя. Он так увлеченно готовился, ведь отец впервые позволил ему участвовать в представлении. А теперь вот ни старый герцог, ни молодой не могут участвовать в нем. Какая жалость.

Она продолжала болтать, поведав мне о подагре Сильвио, о последней беременности Анны и о прочих делах остальных домочадцев, и вскоре я уже мог бы при случае узнать в лицо весь штат прислуги. Наконец мы подошли к воротам дворца.

18
{"b":"10416","o":1}