54
«Экспедиция к Северному полюсу. Отчет общий с 14 августа 1912 г. по 14(27) июня 1913 г.» (Архив Академии наук, фонд 75, опись 6, № 7.)
55
См., например, запись в дневнике Кушакова 16(29) января 1914 г. и др. там же.
56
2(15) декабря 1913 г. Кушаков записал: «Седову и Пинегину я предложил закусить и выпить по рюмке водки на дорогу. Седов, когда все было подано, велел позвать матроса, идущего в экскурсию с ним, посадил его в кают-компании за стол и начал выпивать и закусывать. Меня это сильно передернуло, и я вышел из кают-компании».
В день отправления Седова с Линником и Пустошным в поход к Северному полюсу, 2(15) февраля 1914 г., Кушаков записал: «Когда сели обедать, к концу явились Линник и Пустошный, и их посадил рядом с собой Седов… У нас с Седовым разные понятия: тот, которого я считаю преступником, прошу предать суду, делается членом офицерской кают-компании… Такой же пример у нас был на Новой Земле с Инютиным…» (Архив Академии наук, фонд 75, опись 6, № 21.)
57
Приказ № 2 от 3(16) января 1913 г. (Архив Академии наук, фонд 75, опись 6, № 3.)
58
Там же.
59
Тетради Г. Я. Седова. (Личный архив В. В. Седовой.)
60
Дневник Кушакова. Записи 24–27 октября 1913 г. (Архив Академии наук, фонд 75, опись 6, № 21.)
61
Приказ № 23 от 13 (26) октября 1913 г. (Архив Академии наук, фонд 75, опись 6, № 3.)
62
Рапорт П. Кушакова с резолюцией Г. Я. Седова и показания Линника, Пустошного, Кузнецова, Инютина и Шестакова. (Музей Арктики, Ленинград.)
О том же см. дневник Кушакова, записи 15(28) и 16(29) января 1914 г. (Архив Академии наук, фонд 75, опись 6, № 21.)
«Подав рапорт о предании суду Линника, я уверен, что по возвращении он (Седов) не даст рапорту хода…» писал Кушаков. И на следующий день: «Если взять свод законов, т. X, изд. 1901 г., и просматривать, то видно, что ни один из 10 основных законов не исполняется…»
63
Приказ № 24 от 18 (31) октября 1912 г. (Архив Академии наук, фонд 75, опись 6, № 3.)
64
Тетради Г. Я. Седова. Запись 31 января (13 февраля) гласит: «Сегодня опять обнаружилось воровство. Замечены негодяи в команде, которые из кладовой крадут, отмыкая замок отмычкой, спирт, молоко, какао и проч. После молитвы говорил по этому поводу с командой и предупредил, что пойманного вора убью на месте для блага всех остальных… Ужасно, до боли расстроился». (Личный архив В. В. Седовой.)
65
«Судовой журнал экспедиции к Северному полюсу». (Музей Арктики, Ленинград.)
66
Тетради Г. Я. Седова. Запись 25 января (7 февраля) 1914 г. (Личный архив В. В. Седовой.)
67
Приказ № 2 от 2(15) февраля 1914 г. «Приказы начальника экспедиции к Северному полюсу». (Архив Академии наук, фонд 75, опись 6, № 3.)
68
Приказ № 3 от 2(15) февраля 1914 г. Там же.
69
Обстоятельства рокового похода к полюсу и последние дни жизни Седрва описаны по следующим источникам:
а) Дневник Г. Я. Седова, веденный им с 2(15) февраля по 16(29) февраля 1914 г. систематически. Подлинник утерян. Копия, заверенная секретарем комитета в 1914 г., хранится в личном архиве В. В. Седовой. Приводим его здесь полностью:
«Воскресенье, 2 февраля.
С утра тихо, пасмурно, температура —13° Ц, ночью выпал глубокий снег. Несмотря на это, у нас к отходу все готово. Свету нет, жертвую кинематографом.
В 10 ч. отслужили обедню. Прочли мои приказы, говорили речи: я, доктор и боцман Лебедев. Я, доктор и многие другие прослезились. В 11 сели за стол позавтракать. В 12 ч. при темп. – 20° и ветре NО/3 под пушечные выстрелы отвалили от судна к полюсу. Свету мало, удалось лишь снять с нас фотографии. Провожали нас верст пять вся здоровая команда и офицеры. Сначала дорога была плохая, но зато собакам помогла команда, а затем дорога улучшилась, а в конце Гукера встретили огромные ропаки, через которые пришлось переправляться благодаря наступившей темноте с большим препятствием. Нарты опрокидывались, и люди падали. Я с больными ногами полетел несколько раз. Пройдя около 8 верст, за темнотой остановились ночевать в проливе за Гукером в 4 ч. дня. На ночь всех собак привязали, кроме трех надежных, чтобы не ушли и чтобы не подпустили медведя, это „Разбойник“, „Ободрыш“ и „Труженик“. Штиль. Морозу около 25°. Собак не кормили, сами же пили только чай. В палатке хорошо, тепло, только ноги мои меня беспокоят.
Понедельник, 3 февраля.
В 9 снялись с лагеря, дорога скверная: выпало много снегу, в нарты врезаются в него, собаки еле тащат. Подвигаемся тихо, тормозом является также 3-я нарта, которая без человека. Холод собачий —35°, при этом ветерок прямо в лоб. В Британском канале снял айсберг-арку, видели свежий медвежий след, который шел с севера на юг. В 4 ч., пройдя около 12 верст, остановились ночевать у Кетлицланд. Здесь бросили пару лыж, ветр. рубашки и другие ненужные вещи. Собакам дали сала медв., но они отказались его есть. Некоторых собак страшно бьет холод. Мы-то боремся, а собакам беда, берем бедняг в палатку. Ноги мои поправляются, слава богу.
Вторник, 4 февраля.
В 9 снялись. Эту ночь „Мальчика“, „Пирата“ отогревали в палатке. Перед запряжкой три собаки удрали: „Пират“, „Мальчик“ и „Ободрыш“, едва поймали. Сколько хлопот с этими собаками! Под утро задрали „Волка“, если бы не выскочил Линник и не отбил, то разодрали бы. Полдень, чудная красная желанная заря. Дорога несколько лучше – снег утрамбовало. Собаки идут хорошо, хотя третий день ничего не едят, сало медвежье есть отказались, сегодня дали по галете, съели. Прошли верст 15, остановились ночевать у N конца Кетлицланд. Сегодня было здорово холодно. Я шел в рубашке, сильно продрог. Спасаемся примусом, жжем керосину около 2 ф. в день. Это вдвое больше положенного, но я надеюсь в Теплиц-бае керосин пополнить. Ропаков много. Сегодня беру в палатку на ночь 4 собаки: „Куцого“, „Мальчика“, „Пирата“ и „Пана“. Все время дует ветер, буквально обжигает лицо, того и смотри отморозит щеки. Морозу 36°. Собакам в морду ветер тоже очень чувствителен; несмотря на работу, все-таки они мерзнут в пути, я на стоянке и говорить нечего.
Среда, 5 февраля.
В 9 снялись. „Пан“, конечно, отогревшись в палатке, удрал на промысел, поймали его только в пути, за что получил хорошую дерку. Сегодня прошли тоже около 15 верит и остановилась ночевать у К. Richthofen, по пути встретили два старых медвежьих следа. Стали попадаться трещины и полыньи, покрытые уже толстым солончаком. Море королевы Виктории темное, вероятно, там вода или большие полыньи, покрытые солончаком. Держусь ближе к берегу, по крепкому льду, но зато здесь много ропаков. В общем, сегодня дорога выпала отвратительная: много рыхлого снега и ропаков. К вечеру потянул ветер из пролива, было адски холодно, а я умудрился и сегодня шагать в рубашке, ибо в полушубке тяжело. Продрог снова, в особенности замерзла холка, спина и плечи. Кашляю, тяжело очень при большом морозе дышать на ходу, приходится глубоко втягивать в грудь холодный воздух, боюсь, чтобы не простудить легкие. Ноги мои заметно поправляются, опухоль сходит, ребята мои настроены хорошо, охотно идут вперед. Собаки пока держатся все, даем по ¾ ф. галет. Отогреваем некоторых в палатке. „Волк“ болен. Спасаемся драгоценным примусом и мешком. Ужасно расходуем керосин: более 2 ф. в день.
