Для большинства венцев поход на блошиный рынок на Кеттенбрюккенгассе — всего лишь мимолётная встреча, короткое погружение в другой мир, где царят затрёпанные книги, почтовые открытки и всякий хлам. Но только не для Питера Хогарта. Для него этот рынок был ностальгическим островком покоя. Почти каждое воскресенье он ставил здесь собственный прилавок, чтобы сбежать от профессиональной рутины. В этот день заказчики могли катиться ко всем чертям. Хогарт был по горло сыт запутанными делами о мошенничестве, которыми его заваливали городские страховые гиганты, когда их собственные ищейки переставали продвигаться вперёд.