Когда-то в лес приносили кости, закапывали у корней дерева и вешали на высокий сук медвежий череп. Его гладкие округлые глазницы смотрели туда, где рождается свет.

Никто больше не поёт старинные песни. Да и не заглядывает сюда никто в сиянии дня — только ночью, если приходит вообще. Но я по-прежнему здесь: несу дозор, отсчитывая мгновения до того часа, когда вновь придётся отправиться в путь.

На этот раз людей оказалось всего трое.