Гвалт возбужденных голосов, доносившийся из коридора и с лестничной площадки, становился с каждой минутой все громче, и плотно захлопнутая дверь от него уже не спасала. Отчаявшись обрести уединение хотя бы в душевой или на кухне, Кэтлин стала нервно расхаживать по комнате, борясь с назойливым желанием включить на полную громкость телевизор и напомнить своим бесцеремонным соседям, что с ней тоже надо считаться. За годы проживания в этой шумной школярской слободке, возникшей на месте тихого домика привратника, Кэтлин так и не сумела приноровиться к хаосу этого людского муравейника и чувствовала себя в нем белой вороной.