Я пил жизнь после смерти большими, обжигающими глотками, наслаждаясь её солоноватым вкусом абсолютной свободы.  Если отбросить все заморочки, то мои теперешние ночи не сильно отличалась от прошлых, человеческих. Клубы, бары в сомнительных подворотнях, шум и гам дискотек. Единственное, что изменилось – вкус и консистенция «спиртного», а также, соответственно, «сосуды».