Прохор стоял посреди деревни, держа в одной руке разряженный "Хаудах" в другой тесак с окровавленным лезвием.

Ходуны все мертвы. Мертвы окончательно. И это хорошо. А вот то, что мертв пан Пермовский, это плохо. Ох, как хотелось Прохору допросить с пристрастием этого скользкого типа.Прохор стоял посреди деревни, держа в одной руке разряженный "Хаудах" в другой тесак с окровавленным лезвием.

Ходуны все мертвы. Мертвы окончательно. И это хорошо. А вот то, что мертв пан Пермовский, это плохо. Ох, как хотелось Прохору допросить с пристрастием этого скользкого типа.