А он как будто назло – вечно притиснется горячим боком, сожмёт своими тонкими ладошками мою лопату, положит голову на плечо. И заснёт. А я потом тащу его в кровать, стягиваю штаны и носки, укутываю одеялом.

А потом стою под ледяным душем. И очень мне хочется тогда завыть. Чувствую себя сволочью. Натурально.

Потому, что он мой брат. Потому, что я мужик, а он – парень. Потому… потому, что я помню, как у него резались зубы, и как он пошёл. Помню, как учил его плавать, ходить на лыжах и нёс домой на руках, когда он наступил на ржавый гвоздь. Я всё помню. Я всегда помню – Никитка мне брат.