Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Бабушка все гладила и гладила внучку по огнистым локонам, шептала что-то успокаивающее, похожее на протяжную колыбельную песню, а сама в глубокой печали размышляла о том, что вот странно как на белом свете все устроено, будто разделен он высокими невидимыми стенами, за коими живут люди, как звери, каждый своей стаей, и не моги переступить эти стены — вмиг загрызут. Может ли столбовой дворянин жениться на девушке из купеческого роду? Да хоть на крепостной! Только с этого момента станут они изгоями, не принадлежащими ни к какому сословию. Чуждые для всех, вынуждены они будут жить анахоретами, затвориться в стенах своего дома. Выдержит ли такое вынужденное заточение даже самая пламенная страсть? Найдут ли они друг в друге не только любовь, но и понимание, дружеское участие, утешение? А дети? Как их растить?

За сими размышлениями Аграфена Федоровна и не заметила, как затихла, умаявшаяся от ночной беготни и переживаний внучка.

— Спи, птаха моя горемычная, — прошептала старушка, осторожно укрывая Грушу легким одеялом и осеняя крестом. — Спи. День будет, ох, какой трудный.

Прозрачные сумерки уже наполняли горенку, возвещая о близком рассвете.

17

Не было еще и девяти часов, когда экипированный по-дорожному Антоан спустился из своих «апартаментов» вниз. Дорожная коляска была готова, сундуки и багаж приторочены к экипажу. Пора было покидать полюбившийся ему дом Селивановых. Как можно скорее. Пусть у них останется доброе воспоминание об отважном ученом муже, любителе рыбной ловли господине Мечиславе Феллициановиче Марципанове. Князь Антоан Голицын пойдет своей дорогой и не нарушит своим драматическим появлением патриархального покоя гостеприимного купеческого семейства. А Грушенька… Антоан принял решение избежать прощания с нею, потому как мало надеялся на твердость своего характера и боялся поддаться искушению остаться… остаться, чтобы каждодневно видеть и слышать ее, прикасаться, целовать, наконец!

Нервно расхаживая по комнате, князь с нетерпением ожидал появления бабеньки, коей через Африканыча передал нижайшую просьбу уделить ему несколько минут. Он попрощается только с ней, сославшись на срочные известия, попросит извиниться перед Иваном Афанасьевичем, его домочадцами и, конечно, перед Грушенькой. И все! Именно так — с отчаянием и силой — и все!

— Мечислав Феллицианович, доброе утро, — раздался за его спиной энергический голосок Аграфены Федоровны.

— Доброе утро, мадам.

— С чего это я опять мадамой стала? Случилось что? Али почивал плохо?

— Простите, бабенька, — исправился князь, на секунду замешкался и следующую фразу: «Мне надо поговорить с вами», они произнесли одновременно.

Антоан растерянно замолчал, бабенька удивленно хмыкнула и, устроившись на своем любимом диванчике, изучающе уставилась на Голицына. Тот смущенно откашлялся.

— Прошу вас, говорите сначала вы, — предложил он.

— Нет уж. Я лучше вас послушаю. — Сложила она на коленях тоненькие морщинистые ручки.

— Хорошо, — вздохнул Антоан. — Бабенька, некоторые, не терпящие отлагательства дела требуют моего срочного отъезда. Я пришел проститься, поблагодарить вас за гостеприимство и ласку. Сожалею, что не успеваю попрощаться с Иваном Афанасьевичем и остальными домочадцами. Передайте им искренние заверения в моем уважении, добром расположении и дружбе. Я всех вас очень полюбил…

Антоан замолчал, не зная, что еще можно добавить.

— Что ж, Мечислав Феллицианович. Надо так надо. — Старушка поднялась с дивана, подошла к Голицыну. — Мы тоже вас полюбили, и будем за вас молиться. Счастливой дороги.

Она привстала на цыпочки, ухватила его за идеально завязанный галстук и потянула вниз. Антоан низко склонил голову, почувствовал прикосновение к своему лбу сухих, твердых губ.

— Храни вас Господь.

Повисла неловкая пауза. Бабенька смотрела на князя проницательными голубыми глазами, так похожими на глаза Грушеньки, и казалось, ждала его ухода. Молодой человек растерялся. Он полагал, что его начнут уговаривать остаться, приведут тысячу аргументов в пользу того, чтобы отложить или хотя бы задержать отъезд. А тут даже не поинтересовались, куда он направляется. Внутри стало как-то нехорошо и пусто, будто сквозняком потянуло.

— Э-э-э… вы что-то хотели сообщить мне? — чтобы некоторым образом сгладить неловкость спросил он.

— Теперь это не важно. Пустяки, — отмахнулась бабенька.

— Еще, пожалуйста, — не удержался Антоан, — передайте Аграфене Ниловне отдельный поклон.

— Передам пренепременно.

— Прощайте. — Антоан склонился над ручкой бабеньки и поцеловал ее.

— Прощайте, Мечислав Феллицианович.

— Я буду писать, — отчего-то добавил Голицын.

— Пишите. Мы будем рады любой весточке от вас.

Со странным ощущением нереальности происходящего Голицын вышел во двор, направился к конюшне, где около экипажа суетился преданный дядька Степан. К тому же начинал накрапывать противный моросящий дождик. Настроение и без того мрачное стремительно ухудшалось.

Антоан укрылся под навесом конюшни, бессмысленно и сердито уставившись на блестевший от влаги верх дорожного экипажа, как будто именно он стал виновником его отвратительного настроения. Где она? Неужели не слышала, как перетаскивали его багаж, не слышала всю эту суету в доме. Да из ее окна весь двор виден, как на ладони! Хотя, нет. Пусть. Так будет лучше. Он же сам решил избежать прощания с ней. Сам. Да, сам, но какая-то детская, беспомощная обида сжала его сердце. Рядом послышался шорох, затем прозвучал голос:

— Антон Николаевич, князь.

Он замер, чувствуя, что проваливается в темную пропасть. Кровь прилила к голове, дыхание разом пресеклось.

— Что же вы молчите, ваше сиятельство?

— Аграфена Ниловна. Грушенька… — Он повернул голову и едва разглядел в сумраке конюшни ее силуэт. — Вы…

— Решили уехать, не простившись? — Она шагнула ближе, и он увидел наполненные болью, ставшие такими родными глаза. — Такой смелый, бесстрашный человек. Чего вы испугались?

— Себя… вас… — неуверенно ответил Антоан. — Того, что было, что происходит сейчас и может еще случиться. Теперь вы знаете, что я не тот, за кого себя выдавал. Вот только откуда? — Он понимающе усмехнулся, перехватив взгляд Груши, скользнувший в сторону экипажа. — Понятно. Африканыч. Давно пора высечь этого доморощенного Эзопа.

— Вряд ли он испугается ваших угроз. Да вы никогда этого и не сделаете.

— Грушенька, — взглянул он ей прямо в глаза, — я не господин Марципанов. Я — князь Антоан Голицын. И вы меня совсем не знаете.

— Я знаю главное, — ответила она, твердо выдержав его взгляд.

— Что же? — приподнял темную бровь Антоан.

— Вас. Вы отважны до безрассудства, — начала перечислять она, невольно приблизившись к нему, — любите шуметь, но у вас доброе сердце, вы деликатны и внимательны к тем, кто слабее вас. Кроме того, вы азартны и в то же время склонны к созерцательности, а еще вы ранимы и скрываете это за бравадой, иногда даже за грубостью…

— Груша! Вслушайтесь в то, что вы говорите! Это же герой какого-нибудь слюнявого романа госпожи де Сталь! — возмутился Голицын. — Раскройте глаза! Я обманул вас и ваших родных. Я игрок, распутник, скандалист…

— Можете не беспокоить себя дальнейшим перечислением, — остановила его Груша, — и до нашей провинции доходили слухи о князе Антоане Голицыне. В Саратове любят судачить о земляках, а у вашей семьи в нашей губернии есть поместья. Все перечисленное мной и вами лишь две стороны одной медали: пылкий нрав и неумение его обуздывать.

— Не понимаю, отчего вы так яростно защищаете меня от меня самого? — заинтересовался вдруг Голицын.

— Оттого, что я… что вы… — Груша запнулась, щеки ее вспыхнули горячим румянцем. — Действительно, вряд ли это надо обсуждать сейчас. Ведь вы уезжаете. Прощайте, ваше сиятельство. Не поминайте лихом.

В глазах Аграфены блеснули слезы, но она только повыше приподняла голову и прошествовала мимо князя в сторону дома. Антоан смотрел на тоненькую фигурку, удалявшуюся от него, на хрупкие напряженные плечи, пушистую косу, что огнистой змейкой спускалась по спине хозяйки, покачиваясь при каждом ее движении, и понимал, что вот сейчас, в это мгновение, из его жизни уходит свет и тепло, надежда и вера, уходит будущее. С каждым ее шагом тьма и отчаяние все сильнее наваливались на князя. В эти роковые мгновения со стороны экипажа донеслось басовитое ворчание:

19
{"b":"145410","o":1}