Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Кулинарная книга попаданки

Глава 1. Холодник или попала, как кур во щи

Глава 1. Холодник или попала, как кур во щи

«Если в жизни все зашибись, на всякий случай — крепись! Впрочем, если все не очень — тоже. А когда уж дело швах — соберись, без всяких „ах!“» — эта мысль снизошла на мою раскалывающуюся голову точно озарение. Правда до этого, по ощущениям, темечко тоже озарили кое-чем. Например, дубиной, засветив той по голове. Иначе с чего она, бедная, так раскалывалась? Да так, словно внутри черепа обосновалась бригада гномов-рудокопов и теперь азартно долбила породу в поисках золотой жилы.

«При чем тут гномы?» — была вторая мысль, поскольку сравнение казалось каким-то чуждым и странным… Я бы скорее подумала про соседа-дрелефила, решившего, что в выходной день бетонные стены мягче, а работа спорится лучше. Но гномы…

Впрочем, когда все же смогла открыть глаза, то решила было, что да, карлики были помянуты не зря, потому как типы, смотревшие на меня, на них походили много чем… только не ростом. Но бородатость, одутловатость, лысоватость, странноватость в одежде, словно ту стащили из музея средневековья, и прочая ужасноватость, как она есть, в понимании той, кто была рождена в конце двадцатого века, — вот этого всего у странных типов наличествовало в избытке.

А вот манер у мужиков не имелось как класса. Ибо воспитанный человек станет держать даму под руку, а не за… причем локти. В мертвом хвате. Заведя те за спину девушки. Причем так, что мне отчетливо стало ясно: хорошо, если останутся синяки, а не переломы.

И это была лишь самая малая из бед. Потому как меня не только поймали, а сейчас будут еще и пытать. Или убивать. Или обворовывать. Причем не понятно, на что покусятся в первую очередь: на кошелек или на честь. И даже позвать на помощь некого. Вокруг — сплошной лес… Непривычный такой, к слову.

Густые, толстые, увитые плющом стволы вязов, кленов, грабов. Никаких враз ставших особенно милыми сердцу осинок-березок! Но главное даже не это! Кроны зеленели и матерели во всей своей плотности и сомкнутости. А по моей твердой убежденности должны были быть золотыми и сквозистыми! Как и полагается в конце первого осеннего месяца.

Но тут не то что не сентябрило, а июлило во всю! Аж до пота… Хотя последний, прошибив меня, был исключительно холодным, но это уже детали…

— Рыжий, держи эту швырлу крепче. Надобно у курвы кардинальской бумаги найти, — прошамкал гундосый тип слева, и в нос отчетливо шибануло запахом козла. Видимо, от безрукавки, пошитой из шкуры этой животины. Но сдется, это амбре отлично передавало характер обладателя сей жилетки, руки которого заскользили, начав меня лапать.

— Дык может ее тогось сначала. Ножичком по шее… — предложил мой держатель. — Дохлую-то всяко проще шмонать.

— Это если на ней чар каких нету. А если есть — бумага сгореть могет. Или эта каналья сама пыхнуть. Вон, как только что мужик ейонный.

И гнусавый мотнул башкой в сторону. Лишь после этих слов я скосила в указанном направлении глаза и увидела на траве, рядом с полуобгоревшим кустом, телегу со сломанным колесом, в которую была впряжена крепенькая, словно состоящая из одних костей и кожи лошадка. А рядом с треснувшим ободом — выжженый круг земли метра два в диаметре. И в паре шагов от этой пепельной черноты сидел, с красной рожей, баюкая руку и подвывая, еще один гном-переросток. Подле него валялся и арбалет.

— Так что я не хочу, как Болт, забрало ошпарить, — меж тем закончил гнусавый.

— Ты можь и не хочешь ошпарить, а я вот свой довесок об эту бабенку почесать не прочь, пока не сдохла, — хмыкнул еще один из-за моей спины и сделал несколько шагов, и я смогла увидеть эту сволочь.

Паскуда оказался из тех, кому надо приплачивать, чтобы на него посмотрели. Бородатое одутловатое лицо явно поссорилось с симметрией, а до этого — с чьим-то пудовым кулаком. Нос был перебит и смотрел влево, рот — вправо, а поломанные уши, казалось, вообще не договорились о взаимном расположении.

Добавить к этому одежду, отбитую у бомжей-реконструкторов, которую этот отшибленный на весь интерфейс бандит носил по принципу «я-в-этом-сплю-ем-и-дерусь», кожаные штаны, видавшие, судя по их состоянию, еще татаро-монгольское нашествие, и сапоги, которые, похоже, пережили всех предыдущих владельцев и теперь мстили миру за это. Ну и клинок в замызганных ножнах, на бедре.

Меж тем любитель почесываний добавил:

— А то я благородных еще не пользовал.

— Думаешь, большая разница с сенными девками? — протянул насмешливо еще один и рявкнул в сторону вывшего рядом с выжженым кругом мужика… Болта. Кажется: — Заткнись уже! Приедем в город — лекаря наймем! Нам за эту девку обещали хорошо заплатить, так что деньги будут.

— А вдруг у благороднутых бабенок, супротив крестьянок, поперек? — хохотнул державший меня. Видимо, вопрос сословной разницы в анатомии волновал его куда больше, чем калечный приятель.

— Ну вот щас и узнаем. А потом девку того-сь, из арбалета, чтоб не рванула, — протянул отбитый на морду (но подозреваю, еще и мозги) злыдень, но окончание его фразы потонуло в лошадином ржании.

Ибо помимо козлов (двуногих) здесь были еще и жеребцы (нормальные, копытные). Ну или кобылы. Я в лошадином гендере была не сильна. Другое дело — системы налогообложения… И ведь я с лет было уверена, что последние знания мне куда важнее первых. Но сейчас…

Нет-нет-нет! Не мог мир так стремительно измениться, пока я была без сознания! Еще и не в сторону прогресса. А в какого-то средневековья. Ну или зачаточного нового времени. Да еще и с магией, судя по разговорам этих типов.

Так. Алиса, соберись! Это все просто не может быть правдой! Какая магия-шмагия и кардиналы с самовзрывающимися мужиками. Это все постановка. Да, мой муженек нанял актеров, чтоб меня свести с ума…

Хотя, зачем? Делать из меня безумную надо было раньше, пока мы были женаты. А не когда поделили имущество в суде. Я как раз с бумагами вышла после процесса, на котором делили исключительно имущество, фирму, которую десять лет создавали с бывшим, и совместные воспоминания. Тому в основном достались первые два пункта, мне — последний. Брачный договор, чтоб его!

И вот с этим-то богатством я гордо плыла по тротуару, с высоко поднятой головой. Прямой спиной, не глядя под ноги. Потому как понимала — стоит опустить взгляд, за ним последуют и руки. А мне надо быть стойкой. И в тот миг я только тем и была сильна, что смотрела гордо и… догордилась. Не заметила открытого люка под ногами и провалилась. Алисам, мать тебя за ногу! Только не из зазеркалья, а с заседания!

Так и хотелось выкрикнуть в ту секунду «Куда?! Не та нора!» Хотя любая что дыра, что нора для разумной женщины не та, если она без нормального ЖКХ и интернета. А в ту, в которую я угодила, — ни того, ни другого. Ни даже белого кролика и приключений. Только гномы-переростки и, кажется, скорый конец. Причем мой! На бис. Если все, происходящее вокруг, правда, и я сейчас не в загробном мире душой, а телом — в реанимации, а в какой-то альтернативной истории и вся целиком, а не разделенная на физическое и платоническое, то… Не может же второй шанс для Алисочки быть вот таким, коротким!

— Нашел! — меж тем довольно выдохнул гнусавый, когда его рука нырнула в потайной карман моего платья (у меня тут, оказывается, есть платье с потайным карманом?!) и вытащила свернутый желтый лист. — Вот она, Груздь! Грамотка-то! И печать кардинальская!

Тот самый тип, который обещал своему калечному напарнику лечение, с ленцой протянул:

— Значит, не ошиблись. Та самая. Давай охранку, без нее нам денег не заплатят.

«А еще эту писульку удобнее тащить, нежели отрубленную голову в мешке. И места меньше занимает, и не подтекает, и полезной новому обладателю может быть. Все же подателю сей бумаги прощаются любые прегрешения, ибо сделаны они во имя короны. А я ее так у кардинала вымаливала, думала, что она меня сбережет в пути». — с каким-то горьким отчаянием промелькнула мысль, которая явно была не моей. Но тогда чьей?

1
{"b":"982993","o":1}