От стены отделились генерал ол Гурс и один из его заместителей полковник ол Лентор, буквально на днях получивший от Немченко магический источник третьего ранга. Полковника нашёл Карт ол Стирс, знавший этого офицера ещё когда тот тянул лямку десятника в подразделении тайной службы замка Акра.
— Император надеется, что ты сможешь прочесть то, что написано твоим предшественником. — сказал посланник Лодвира Седьмого — Во дворце остались ещё свитки и даже на треть заполненная его рукой книга. В ларце самые последние его записи. А в другом один из личных кинжалов Великого Анда.
В этот момент Гурс с Лентором, подойдя к Андрею, откинули крышки шкатулок. Там действительно оказалось озвученное только что содержимое. Кинжал, длиной почти с гладиус, только очень узкий, лежал без ножен на синей подушечке, отливая булатной сталью клинка. Количество пергаментов попаданец определил взглядом — их пять.
Понял, что зря он так пренебрежительно думал о дарах. Поторопился сложить своё мнение. А сейчас почувствовал буквально зуд в руках, захотелось немедленно схватить свитки и прочитать написанное Аркадием, не откладывая на потом.
Краем глаза заметил довольную улыбку на лице Джисы. Похоже, она знала о содержимом ларцов, как предугадала и реакцию мужа. Он же чуть не хлопнул себя ладонью по лбу. В самом деле ведь много раз размышлял о своём предшественнике, откуда тот прибыл, при каких обстоятельствах, насколько похоже воспринял попадание в новый мир, как в нём обустраивался и прочее, а ведь даже в голову не пришло, что Аркадий сам мог о себе рассказать, оставить след в истории.
Наверное, такая недогадливость вполне объяснима, сам Андрей — он только сейчас на это обратил внимание — почти ничего и никогда здесь не писал, даже когда работал клерком в Палате магов Нагабина, то лишь читал написанное рабами-писарями, да иногда визировал какие-нибудь документы подписями. Позже сложилась такая же картина, касалось ли это докладов подчинённых ему служб или банковских поручительств. По сути, только своё имя Анд ол Рей и выводил. Для общения на расстоянии с кем-то из родных или соратников вполне хватало и эфирных амулетов. Поэтому и не подумал, что предшественник может потянуться к перу.
В свитках явно не переписка с кем-то, иначе её язык был бы понятен гертальцам. Или Аркадий смог кого-то обучить своей родной речи и грамоте? Не прочитаешь, не поймёшь. Как бы попаданцу не хотелось взять и развернуть первый же лежавший сверху пергамент, он себя успокоил. Успеется. Сейчас не время — люди, проделавшие длинный путь, стоят на ногах. Надо быстрее свернуть официальную часть, и тогда уж можно будет глянуть глазком в свитки. Кинжал ему тоже понравился, не как украшенное драгоценное оружие, а как древняя вещица, служившая Аркадию несколько тысяч лет назад и изумительно хорошо сохранившаяся. Или за кинжалом ухаживали?
— Неожиданный и очень ценный подарок, ол Неррид, — землянин наконец-то вынырнул из своих размышлений, осознав, что все на него смотрят в полной тишине. — Настолько ценный, что у меня не найдётся ответного дара, хоть примерно сопоставимого с ним. Но подарки ведь не всё? С каким посланием обращается ко мне император Лодвир?
— Оно на этом пергаменте, Великий Анд, — адепт хаоса протянул руку к молодому спутнику, и тот вложил в его руку небольшой тубус. — Император официально просит тебя принять Фагосс под своё покровительство.
По халу пронёсся гул, слишком уж неожиданное прозвучало предложение. Великий Анд и сам впал в ступор. Да уж, Лодвир Седьиой умеет удивлять, что с подарками, что с посланиями. Нет, так-то логику самого могущественного из правителей Герталы Немченко понял сразу, есть в ней что-то от рассуждений Александра Второго, российского императора, о продаже американцам Аляски, которую сложно было бы удержать вооружённой рукой и проще казалось получить хоть какие-то деньги, чем со временем ввязаться в войну с растущим хищником, осуществляющем экспансию по всему континенту.
Правитель Фагосса, похоже, имеет хорошую разведку, неглуп или имеет при себе умных советников. Понял, что новый Великий маг одной только восточной частью континента не ограничится. Решил, не дожидаясь открытой конфронтации с Ратвесом Четвёртым — а стычки на границах тут обычное явления, которое всегда может перейти в широкомасштабную войну — сразу поделиться частью своей власти. Понятно, лучше отдать часть, чем лишиться всего и сразу.
Понять-то Немченко всё понял, вот только слишком уж рано Лодвир с этой просьбой вылез, лет на двадцать поспешил. И что теперь делать? Сказать, нет, благодарю за честь, но ты как-нибудь уж сам там? Андрей хмыкнул про себя от подобной мысли. А с другой стороны, вон как ола Рей сияет. Ещё бы, быть супругой реального повелителя самого большого и главного континента Герталы намного почётней, чем одного лишь его востока. Тестя Немченко не мог не отметить в толпе родственников, тот аж грудь выпятил, правда при этом лицо его приняло озабоченное выражение, понимает, что его портальное хозяйство вскоре может сильно увеличиться и количественно, и территориально. Он умный, а вот Джиса, тоже умная, но только непонятно, вроде совсем недавно жаловалась на усталость от строительства, а теперь вновь, похоже, готова ринуться в возведение новых монументальных сооружений для очередных порталов.
Согласие на просьбу фагосского императора реально означало резкое увеличение бремени Великого Анда. Это государство постоянно испытывало проблемы, как внутри себя с распрями олов или между провинциями, так и на границах, не говоря уж об активной деятельности на заморских территориях. Понятно, что и без покровительства адепта девяти стихий, могущественного мага, империя как-то со своими задачами справлялась. Вот только теперь часть этих задач ляжет и на плечи попаданца. Власти без ответственности не бывает. Это он отлично понимал.
— Неожиданно. — произнёс Немченко вслух. — Пока я не готов дать ответ, впрочем, понимаю, ни ты сейчас здесь, ни твой сюзерен там в Фагосе, немедленного решения и не ждёте. Что ж, я обещаю, что подумаю и затягивать с ответом не стану. Гурс, возьми и послание.
Письмо императора Андрей тоже не стал вскрывать прямо в этот момент. Его вместе с подарками генерал и полковник отнесли за троны, где располагалась небольшая комнатка. Когда офицеры вышли, Джиса заперла дверь на родовое плетение и на правах хозяйки дворца громко произнесла:
— А теперь всех гостей приглашаем на пир. На нём обсудим подробности сегодняшнего события. — после чего добавила уже чуть слышно лишь для мужа: — Жаль, что у нас фотографов нет. Такие выдающиеся моменты истории нужно бы как-то сохранять для потомков.
— Пока можно обойтись и художниками, если ты подробно объяснишь им, что нужно изобразить на холсте. — подсказал идею Немченко.
Постарался не рассмеяться, когда увидел, что его предложение Джиса приняла всерьёз. Качество работы здешних мастеров кисти пока подходило лишь для рисования карикатур. Впрочем, попаданец тут же вспомнил, насколько его любимая женщина упряма в достижении своих целей, так что, может, не мытьём, так катаньем, а сможет получить от художников вполне приличный результат. Ну или казнит их.
А всё равно Джиса самая лучшая в мире жена не только из-за своей красоты, но и хозяйственности, подтверждение чему Андрей в очередной раз нашёл, когда они вошли в большой обеденный зал, где всё сверкало от золота и хрусталя. Стол на три десятка человек, за которым совсем не придётся тесниться, занимал четверть длины зала и был уже заставлен множеством яств, как на больших блюдах из драгоценных металлов, там и в небольших вазочках или розетках. Золотые кубки перемежались с резными хрустальными бокалами. В дальнем конце зала уже расположился оркестр — смесь камерного и духового. Дирижёр, по просьбе олы Рей на прошлой неделе инициированный Великим Андом в маги, пусть и первого ранга, смог создать поистине уникальный коллектив, весьма хорошо исполнявший уже несколько десятков произведений земной классики — Моцарта, Штрауса, Чайковского, Свиридова, Хачатуряна, Прокофьева. А помимо этого и массу танцевальных композиций из современных Немченко эстрадных мотивов. В исполнении струнных и духовых инструментов мелодии Игоря Николаева, Игоря Матвиенко или Раймонда Паулса в здешнем средневековом мире звучали как-то по особенному ярко. Да даже «Нас не догонят», так раздражавшая Андрея в прошлом песня, тут вызывала у него комок в горле.