Нас встретили криком, визгом и бурными аплодисментами. Без всяких сомнений, это успех. Оставалось только его развить, а не запороть. С этим сложнее.
— Де-душ-ка Мо-роз! — скандировали пятиклассники у самой сцены.
— Снегурочка! — крикнул кто-то из девятых, и его тут же заклевали одноклассники.
Праздничное настроение — вероятность 72–94%. Ликование — вероятность 65–90%.
Я посмотрел на Варю. Она стояла рядом, вцепившись в рукав чужого тулупа, и глядела в зал.
А я считал.
Строительный у метро — семь минут быстрым шагом. Обратно, с коробками в охапку, — все десять. Между ними — касса, очередь и товарный чек с печатью, потому что без него директор денег не вернет. Это еще пять. Такси в предпраздничный день в нашем районе приезжает минут за двенадцать. Как ни крути, за десять минут Алена не обернется. Даже если полетит на метле, которой у нее все равно нет.
А начинать нужно было прямо сейчас.
Значит, придется тянуть время.
Глава 23
Я наклонился к Варе, придерживая бороду, чтобы резинка случайно не щелкнула о микрофон.
— Алена Евгеньевна за десять минут не успеет. — шепнул я ей прямо в кокошник. — Тянем время.
Не задав ни единого вопроса, Варя кивнула, перехватила свиток поудобнее и шагнула к стойке.
Музыка смолкла. Зал затихал дольше, рядами, от сцены к дверям, будто кто-то медленно убавлял громкость на старом магнитофоне.
— Здравствуйте, ребята! — звонко начала Варя. — Здравствуй, дедушка! Долго ты к нам добирался?
Я подошел к стойке и осмотрел микрофон. Черный, с сеточкой на макушке. После знакомства с Гусевым на одной из репетиций сеточка сбоку слегка помялась.
— Здравствуй, внученька! Здравствуйте, детишки! Здравствуй и ты, шишка железная. — обратился я к микрофону. — Кто ж тебя на кол-то посадил?
Столовая взорвалась громовыми раскатами хохота.
Нет, интонации, с какими должны говорить все персонажи на выступлении, Варя, конечно, прописала. И я даже тренировался их менять. Честно. Вот только у меня так ничего и не получилось, поэтому старец в моем исполнении вещал спокойно и ровно, как в объявлении о посадке на электричку.
— Дедушка, это микрофон! — Варя развернулась к залу. — В него говорят, чтобы всем было слышно.
— Микрофон. — повторил я и постучал по сеточке пальцем. По столовой прокатилось гулкое «бум-бум-бум». — Мудреное слово. Заморское.
— Дедушка, а ты нам подарки принес?
— Не подарки. Забавы. — я обвел посохом зал. — А подарки опосля. Ежели заслужите.
Пятиклассники у сцены завизжали. Кто-то из старших гаркнул «Опосля!» на манер боевого клича, и словечко тут же подхватили задние ряды.
Веселье — вероятность 60–85%.
Судя по диапазону частот, веселья в столовой хватило всем, кроме меня. Сценарий определенно удался на славу. Не зря же мои ученики столько времени его сочиняли, а потом переделывали, доводя каждую фразу до идеала.
Дед Мороз у них только подкачал. Но тут я ни при чем — они сами такого выбрали.
— А забав тех, внученька, почему вдруг тринадцать? — продолжал я, следуя сценарию. — Чертова дюжина. Я же больше заготовил. Непорядок.
— Непорядок! — подхватила Варя. — Их и правда должно быть четырнадцать. Но один конкурс украл злой леший!
— Утащил, значит, окаянный, к себе в чащобу. — «догадался» я. — И воротит, лишь ежели вы дружно…
— Каждый класс, ребята!
— … одолеете все до единого испытания. А раскиданы они по терему, от погреба до чердака.
— По всей школе. — перевела Варя. — Где-то нужна команда. А где-то отличится только самый смелый.
В задних рядах простонали «по всей⁈» таким тоном, будто им предложили пробежать марафон в валенках.
— А где и двое смелых. Или трое. Смелых много не бывает. — я поднял посох повыше. — И за всякую забаву вам положены… Как бишь их, внученька?
— Баллы, дедушка.
— Баллы. Сочтутся они сей же час на великой счетной грамоте. Как ее у вас кличут?
— Таблица.
— Таблица. — я попробовал слово на вкус, словно незнакомый суп. — Глядите же.
Я взмахнул посохом, и на противоположной стене, над окном буфета, вспыхнул прямоугольник света размером с три школьные парты. По краям поползли белые морозные узоры. Ветвясь, они сплелись в рамку, а потом потекли внутрь и строка за строкой вывели номера классов, названия команд и пустые клетки под баллы, в которых к обеду, по моим расчетам, должно было стать тесно.
Зал ахнул. А потом принялся читать.
Взмахом посоха я, разумеется, ничего не колдовал. Колдовать на глазах у сотен человек посреди государственного бюджетного учреждения — надежный способ встретить Новый год в компании людей в костюмах. И вряд ли в карнавальных.
Посох стал лишь сигналом. Кирилл же, сидя у раздачи за ноутбуком, ждал его, держа палец над клавишей.
Два проектора — один здесь, второй в спортзале — и компьютеры во всех кабинетах со станциями Кирилл объединил одной сетью. Таким образом, чтобы когда учитель ставит баллы на своем конкурсе, они сразу попадали в общую схему и всегда были у всех на виду. Такая задумка тоже родилась по примеру недочетов в организации турслета.
Названия классы выбирали себе сами. С поправкой на цензуру, естественно. Многие, не мудрствуя лукаво, назвались просто: «Снежинки», «Морозко» или «Снеговичок». Но кое-кто пошел дальше. Одиннадцатый, например, подписался «Абсолютным нулем», и, по-моему, тут чувствовалась рука физика. Хотя, на мой взгляд, минус двести семьдесят три градуса и пятнадцать сотых — тоже весьма по-новогоднему.
А вот пятый «Б» теперь именовался «Губин и компкания». Именно так. С опечаткой. Сам Илья Губин, он же Снайпер, стоял у сцены и раскланивался на три стороны, будто его вызвали на бис. Прочие двадцать пять человек из пятого «Б», похоже, узнали о своем названии вместе со всей остальной школой.
— Такая же грамота висит и в палатах, где мячами кидаются. — добавил я.
— В спортзале вашем. — перевела Варя и заглянула в свиток. — Конкурсы, ребята, приносят разные баллы. Первые три станции вам обязательно надо пройти строго по порядку, как в маршрутном листе. Иначе леший не вернет праздник. Но зато дальше — гуляйте, как хотите! Все зависит от вашей смекалки и дружности!
— Главное — начать по путевым грамотам. — повторил я, назидательно тряся пальцем.
— По маршрутным листам, дедушка. И еще. Дополнительные задания можно получить и у случайных персонажей. При выполнении кое-каких условий.
— У меня в том числе. — я стукнул посохом о сцену. — И у внучки. А какие условия — мы не скажем. Ищите, думайте.
Человек десять у сцены тут же уставились на мою бороду. Видимо, искали условия в ней.
— А последний конкурс, «Снежный ком», пройдет в спортзале.
— Ежели леший его воротит. — напомнил я.
— Если вернет! — поправила Варя. — Ну а сейчас старост или капитанов классов просим подойти к сцене за маршрутными листами.
Толпа качнулась, и к нам, расталкивая пиратов и принцесс, двинулись двенадцать человек. Впереди, разумеется, шагал Губин.
Я глянул на часы над дверью. Двадцать минут одиннадцатого. Открытие, рассчитанное Варей на десять минут, мы растянули вдвое.
Выжать из ситуации больше времени я никак не мог. Даже с помощью новогодней магии.
Мы с Варей пошли за кулисы за маршрутными листами, и там нас встретили поднятыми вверх большими пальцами. Антон выставил сразу оба, Костя один, зато из-под ведра. Гусев честно пытался присоединиться, но запутался в ластах и снова чуть не упал.
— «Шишка железная»! — Ада даже не пыталась сдерживать смех. — Роман Дмитриевич, как можно нести такую чушь и ни разу не улыбнуться? Вы прям талант!
— А «опосля»? — поинтересовался Костя. — Это из какой-то сказки?
— Оно есть в словаре Даля. — ответил я.
— Серьезно?