Тревога — вероятность 41%. Растет.
— Ладно. — незнакомец глянул на часы. — Рад был повидаться. Правда. Но у меня сегодня дела. Еще встретимся. — он выдержал паузу. — Обязательно.
После чего шагнул мимо нас к двери, и охрана двинулась следом.
Они прошли совсем близко. Буквально в шаге от меня. Вполне достаточно, чтобы в свете фонарей я разглядел у обоих на виске по бледному шраму. В форме звездочки.
Точно такой же, как у меня и Лены.
И вряд ли мы все вчетвером катались на одном велосипеде.
Медная дверь закрылась. Из-за нее донесся взрыв хохота: компания дождалась своего лидера.
— Ром, кто это? — шепотом спросила Алена.
— Странный какой-то. — Лена все еще держалась за кулон. — Может, блогер? Влад, ты его знаешь?
— Первый раз вижу. — пожал плечами Воронов. — Услышал, наверное, как мы друг друга по именам зовем, вот и решил развлечься. Бывают такие шутники.
Как бы не так.
— Психо. Бросай все, чем занят, и разблокируй воспоминание с площадки. Целиком.
[ Реконсолидация текущего фрагмента выполнена на 86%. Восстановление запрошенного фрагмента затруднено и займет много времени. Прерывание нецелесообразно.]
— Бросай, я сказал!
[ Как скажешь, шеф. Текущий процесс приостановлен. Приступаю.]
* * *
Столовая Департамента Регулирования Сверхъестественного занимала весь цокольный этаж и не закрывалась никогда. Ведь половина ведомства предпочитала работать по ночам, а вторая половина даже не думала с ней спорить.
Себе дороже. Можно и не проснуться.
Меню на раздаче висело в четыре колонки, по категориям. В первой значились хлеб с солью, молоко и пшенная каша, а в последней — нечто, подававшееся раскаленным докрасна, в чугунке и с отдельной прихваткой. Но зато компот брали все. Если в ведомстве и существовало что-то, способное примирить лешего с ифритом, а асура с дэвом, то это был компот.
Столы тоже стояли разной высоты. Для домовых и прочих малорослых сотрудников — по пояс человеку, а у окна тянулся длинный, сколоченный из половинок целой сосны, за которым обедал один из архивных, слишком крупный для остальной мебели. Под потолком провисала гирлянда из пожелтевшей мишуры: кто-то из хозчасти решил напомнить, что на дворе декабрь.
Виктор Павлович Саганов обедал.
Котлета, пюре, салат из капусты и стакан того самого компота. Перчатки лежали рядом с подносом, сложенные пальчик к пальчику. Котлету чиновник резал на одинаковые квадраты и отправлял в рот по одному. По-казенному аккуратно и не глядя в тарелку.
Народу в столовой хватало. Очередь к раздаче загибалась до самой двери, гремели кастрюли, за дальними столами спорили, смеялись и стучали ложками. Но три стола вокруг Виктора Павловича пустовали. Сотрудник с подносом, нагруженным чугунками, огибал их по широкой дуге. Две девушки из отдела учета предпочли есть в компании гулей и сели к чиновнику спиной. Уборщица протирала столы через один, и ближайшие к Саганову в это число не попадали.
За годы службы он загубил сотни судеб. И теперь его окружала аура смерти, висевшая над ним, словно запах над рыбным рядом. Видеть ее мог не каждый. А вот чувствовали — все до единого. Невольно, кожей, как сквозняк из неплотно закрытой двери.
Сам чиновник не возражал. Тишина во время еды его вполне устраивала.
Из толпы вынырнул косматый бородатый мужичок в синем кафтане и засеменил к его столу. Покашлять для привлечения внимания он не успел.
— Если ты сейчас же не скажешь, что нашел, кого нужно, — произнес Саганов, не поднимая глаз от тарелки, — разжалую в духи самого дальнего необитаемого острова. На триста лет. Без права апелляции.
Домовой остановился, оправил кафтан и поклонился.
— Доброго здравия, господин. — произнес он мягко. — В таком случае вам придется искать нового помощника. Для… разных дел.
Нож скрипнул по тарелке. Очередной квадрат котлеты отделился от соседних ровнее, чем требовалось. Саганов отправил его в рот и прожевал. Медленно. Тщательно. Будто котлета лично перед ним провинилась.
Домовой ждал. Он сложил руки на животе и разглядывал гирлянду, пока начальство не соизволило снова обратить на него внимание.
— Ленобласть можно исключить, господин. — сообщил домовой. — Целиком.
— И?
— Значит, все это время объект находился в Петербурге.
— То есть у нас под носом.
— Выходит, что так.
— До Нового года уже меньше месяца. — начальство отложило вилку. — А я рассчитывал на решение вопроса еще осенью. Почему так долго, черт побери?
— В области полно тех, кто не признает власть Департамента, господин. Сами знаете. Старые землянки, заимки, нычки по болотам. Каждую проверить пришлось. Лично. Без бумаг туда не сунешься, а с бумагами — тем более.
— Майскому давно следовало прижать их к ногтю… — Саганов взял стакан с компотом, заглянул в него и поставил обратно. — Как и его предшественнику. Но теперь-то дело пойдет быстрее?
— Непременно, господин. Из города незамеченным ему не выбраться — мы окружили Питер сетью поисковых заклинаний. И кольцо сжимается каждый день.
— Что оппозиция? Может он уже у них.
— Исключено. У нас же там свои люди, господин. — пояснил домовой. — Сведения поступают регулярно. Никого похожего они к себе в последнее время не принимали.
Саганов снова взялся за вилку. Котлета постепенно таяла. За дальним столом кто-то уронил поднос, и звон прокатился по всей столовой, но до них магическим образом не долетел.
— Я устал ждать. — проронил Виктор Павлович. — Ускорьтесь. Если к Новому году не найдете, остров покажется тебе сказкой. Есть вещи пострашнее одиночества. — он посмотрел на домового в упор. — И ты об этом знаешь лучше многих.
Борода у домового дрогнула. Руки на животе сцепились чуть крепче, а поклон вышел ниже обычного.
— Работаем, господин.
Саганов отпустил его коротким движением двух пальцев. Однако домовой не ушел. Он переступил с ноги на ногу и деликатно покашлял.
— Что еще?
— По вашему сыну, господин.
Левое веко у Саганова дернулось. Едва заметно. Словно движение крыла готовой сорваться с места мухи.
— Что он натворил?
— Пока ничего. — домовой развел руками. — Но… он стал реже развлекаться.
— Может, наконец взялся за ум.
Домовой помолчал. Потом склонил косматую голову набок.
— При всем уважении, господин… Вы сами-то в это верите?
Виктор Павлович не ответил. Он взял стакан с компотом, повертел в пальцах и снова поставил на место. Ровно в тот же влажный кружок, где тот стоял раньше.
За соседний пустой стол новенький стажер уже было опустил поднос, но зябко поежился и ушел искать место дальше.
— Присмотри и за ним. — сказал наконец Саганов. — Незаметно.
— Как прикажете, господин.
Домовой поклонился и засеменил прочь, к раздаче, где очередь при виде синего кафтана немедленно расступилась.
Виктор Павлович вернулся к котлете. Та успела остыть.
Он доел ее до последнего квадрата.
Глава 22
Психо не соврал, и восстановление запрошенного участка памяти действительно затянулось. Как я его ни торопил, он постоянно ссылался на некоторые трудности и день за днем кормил меня завтраками. Я даже попробовал воспользоваться парочкой методик доктора Корсакова, но они, как обычно, не возымели никакого эффекта.
Однако время шло, и тип в пальто никак не давал о себе знать. До самых «Нарядных елок», подготовка к которым в какой-то момент начала съедать практически все, что оставалось у меня после уроков. Я даже понял, почему Людмила Анатольевна ради обретения организатора нарушила правила и поселила меня в школе. Обычный человек давно бы уже застрелился из авторучки.
Я бы тоже попытался, но мне помогала Алена. В обществе никогда не унывающей географички бабочки у меня в животе порхали активнее, и я тоже парил над проблемами, забывая обо всем на свете. Она поистине стала для меня проводником в мир нормисов.