Маньяк не шевелился.
— Рома… — едва слышно выдохнула Алена.
Она стояла на том же месте с широко распахнутыми глазами и прижатыми к груди ладонями. Одна в варежке, другая без. Взгляд ее вонзился в неподвижное тело.
— Ты его… — голос у нее сорвался, — … убил?
Я посмотрел на лежащего. Грудь вроде бы поднималась. Или это мне хотелось так думать. Девять лет чтения медицинской литературы не сделали из меня врача, а кровь изо рта могла означать слишком много разных вещей. От ребра в легком до вишневого варенья на обед. Ягодами, впрочем, от него не пахло.
— Не знаю. — честно ответил я.
Липа у нас за спиной потемнела в развилке, и из нее появилась дриада. Подойдя к поверженному, она присела на корточки и провела над ним рукой. С ее ладони посыпались искры. Зеленые, мелкие, как семена укропа. Они припорошили мужика, втянулись в него и погасли.
— Живой. — объявила дриада. — Сломана рука. И три ребра. Прикушен язык. Выбиты зубы.
— Ну, зубов у него и так не хватало. — прокомментировал я.
Алена выдохнула так, будто последний раз дышала позавчера. А потом сорвалась с места и врезалась в меня с разбега. Ее руки сомкнулись у меня на шее, лицо уткнулось в куртку, и я почувствовал, что ее трясет. Всю, от плеч до коленей, словно телефон на вибрации, если положить его на стол.
Замерзла. Видимо.
Однажды я так уже подумал. В этом же парке, в октябре, с листьями в волосах. Тогда, скорее всего, я ошибся. Но с тех пор и правда заметно похолодало, все-таки на следующей неделе уже декабрь, так что все может быть.
Поднявшись с корточек, дриада отряхнула ладони о ветровку. Чисто человеческий жест, скорее всего, тоже являющийся частью маскировки.
— Простите. — извинилась она. — Мы думали, что тот был последним.
Прижимая к себе Алену, я наконец огляделся. Вроде никого. Только вдалеке пробежал какой-то тип в шортах. Вот у кого точно не все дома. Дубак же!
— Этого мы тут вообще ни разу не видели. — продолжала дриада. — Они, наверное, в другом месте где-то встречались. А теперь вот… — она посмотрела на лежащего. Тот так до сих пор и не пошевелился. — Я вызову кого следует. Сама. А вам лучше уйти. До того, как они приедут.
Я понял, что это значит. В октябре в протокол попало только то, что сказали две женщины в ветровках. Сегодня в него попадет то же самое. Человек с тесаком выскочил на парочку, парочка испугалась и убежала, а потом он споткнулся и упал. На ровном месте. Сломал ребра. Бывает.
Ну или как-то по-другому.
Почему она это делает, я не спрашивал. У всех есть свои причины. И есть вопросы, ответ на которые портит жизнь и спрашивающему, и отвечающему.
— Спасибо. — поблагодарил я.
— Идите.
Я взял Алену за руку и повел вверх по тропинке. К фонарям. Мимо липы с зеленой лентой на ветке.
Алена шла быстро, почти бежала, и тянула меня за собой. За спиной остались дриада и человек на тропинке. Нарушений у меня, по моим подсчетам, стало на одно больше. По подсчетам Психо, по-прежнему ноль. Удобно.
— Все! — выдохнула Алена, когда мы вышли на людную улицу к свету фонарей и шуму машин. — Все, Ром. Я сюда больше ни ногой. Никогда! Ни в эту половину, ни в ту, ни вообще в парк!
— Это разумно.
— Два раза! Два раза, Ром! Я два раза в жизни туда пошла, и оба раза на меня кидались с ножом!
— Сегодня с тесаком.
— Какая разница!
— Тесак тяжелее.
Она остановилась и посмотрела на меня так, что я на всякий случай замолчал.
Фонарь светил ей в лицо. Съехавшая набок шапка нависала помпоном над плечом, а нос заметно покраснел. Как и глаза.
— Тебе со мной опасно. — сообщил я, придя к очевидному выводу.
— Что? — нахмурилась Алена.
— Статистика. Две прогулки по этой половине парка. Два нападения. Выборка маленькая, но тенденция очевидна. В обоих случаях рядом был я. Если убрать меня из уравнения, то вероятность…
— Ром.
— … вероятность снижается. Я не договорил.
— Замолчи!
Я замолчал. Сердце у меня к этому моменту уже вернулось к нормальному ритму, холод под горлом отпустил, и Психо, видимо, решил, что пауза вполне подходящая для очередной попытки обратить на себя внимание.
[ Зафиксирована новая эмоция: «Страх за другого». Распознана носителем самостоятельно, до системного уведомления. +3 к Эмпатии.]
[ Эмоция «злость» удержана под контролем носителя при активном противодействии. +2 Очка Адекватности. +1 к Адаптации.]
[ Набрана критическая масса данных. Перехожу на одиннадцатый уровень.]
По затылку прокатилась теплая волна. Короткая, как глоток чая. Я к ней уже привык.
— Что насчет воспоминания?
[ В работе.]
— Девятый уровень. Десятый. Теперь одиннадцатый. И каждый раз «в работе».
[ Ты хочешь нормальное, значимое воспоминание, которое принесет тебе пользу, или то, где ты первый раз бантик на шнурках завязал?]
— Хочу значимое.
[ Тогда молчи и жди. Я работаю.]
— Слушаю и повинуюсь.
[ Это моя фраза.]
— Как скажешь.
Алена обеими руками схватила меня за отвороты куртки и смотрела снизу вверх. Глаза у нее блестели сильнее, чем положено при свете даже нескольких фонарей, а голос, когда она заговорила, звенел громовым набатом.
— Ты сейчас серьезно? — наседала девушка. — «Убрать из уравнения»? Ты себя слышишь вообще?
— Слышу.
— Ты мне показал… — она набрала воздуха. — Ты показал мне целый мир! В нем из деревьев выходят женщины, в нем живут лешие, домовые, водяные, какие-то уроды с воздушными пушками. Ты сам можешь управлять ветром и держать пикап одной рукой! Целый мир среди серой обыденности! И о нем никто вокруг не знает. А я знаю! Благодаря тебе! Я же теперь в троллейбусе еду и на каждого смотрю. На каждого! Вдруг у него рога появятся, или копыта, или еще что! А даже если и нет, то… Ой, все! — она мотнула головой, отчего шапка еще сильнее съехала набок. — Мне это нравится, понимаешь? Нравится! Я ни на что это не променяю. Ни на какую безопасность. Ни на какую статистику!
— Это нерационально. — возразил я.
— Да плевать мне! — Алена дернула меня за отвороты. — И тебя я тоже ни на что не променяю! А если ты еще хоть раз заикнешься про «убрать из уравнения», я тебя сама уберу. В овраг! Понял?
Я посмотрел на ее руки. Они держали куртку так, что костяшки побелели. Голос дрожал, дыхание сбилось, а на нижней губе снова появился след от зубов. По всем признакам она злилась. Злость я знал. Значит, я сказал глупость, и она на нее отреагировала таким вот образом. Все логично. Осталось только, как любому порядочному нормису, исправить ситуацию.
— Я все понял. — ответил я. — Больше так не скажу.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Алена выдохнула. Пальцы на отворотах разжались, но куртку не отпустили. Потом девушка шмыгнула носом, вытерла его варежкой и посмотрела на меня уже иначе. Губы у нее дрогнули и поползли вверх.
— И еще кое-что. — произнесла она с лисьей ухмылкой на лице. — Теперь ты мне должен.
— Должен что?
— Познакомить меня с сестрой. Завтра же!
— Но завтра суббота.
— Вот именно. У тебя выходной, у нее выходной, и у меня тоже. Так что никаких отговорок.
— По субботам она ездит в институт. Утром.
— Значит, после института. — не сдавалась Алена. — Ром. Ты мне обещал кое-кого показать, а в итоге мне чуть тесаком голову не отпилили! Я имею полное право на моральную компенсацию!
Я прикинул возможные варианты ответа. Отложить. Сослаться на Влада. Сослаться на «Елки». Прикинуться мертвым. Каждый из них имел определенные шансы на успех, но что-то мне подсказывало, что ни один не сработает.
— Хорошо. — сдался я. — Завтра так завтра.
— Точно?
— Точно. Сегодня вечером с ней договорюсь.
— Сегодня вечером.