Литмир - Электронная Библиотека

— Изменилось. — возразил я и разложил у нее на столе принесенные с собой листы. Прямо поверх ее бумаг. Три сверху, два снизу — именно в таком порядке их следовало читать.

Изумление — вероятность 43%. Недоумение — вероятность 62%. Раздражение — вероятность 33%.

— Что это? — проронила директор после непродолжительной паузы.

— План школы. — объяснил я. — Поэтажный. С пометками вашего предшественника.

Я повернул верхний лист так, чтобы ей было удобнее, и ткнул пальцем в первый этаж. В стену возле поворота к спортзалу. Туда, где поверх типографской штриховки шло одно карандашное слово.

— Сауна. — прочитала Людмила Анатольевна. — Я в курсе, Роман Дмитриевич. Я подписывала акт, когда ее консервировали.

— Там есть вода.

Брови у нее поползли вверх. Вместе с процентами изумления.

— В стене труба. И из нее капает. Даже с закрытым вентилем. — добавил я. — Это означает, что к ней подведен стояк. А если подведен стояк, то сделан и слив. Никто не станет подключать воду, не подумав, куда она потом денется. Даже ваш предшественник.

Людмила Анатольевна молчала. Брови и губы у нее при этом жили отдельной жизнью в ритме танго.

— Помещение можно переоборудовать в детские душевые. — закончил я. — Мужские и женские. Стояк есть, слив тоже, кафель наполовину положен. Доделать явно дешевле, чем строить с нуля.

— И ходить туда дети будут через коридор? — Людмила Анатольевна подняла глаза. — В нижнем белье или в полотенцах? Может, вообще голышом? Как вы себе это представляете? Нет. Исключено. Не обсуждается!

— Через коридор ходить не придется.

Я провел пальцем по пространству между сауной и раздевалками. По плану они граничили. Сауна находилась чуть ниже и сбоку, но стена у них была общая, и в ней на чертеже я уже сделал соответствующие пометки.

— Здесь прорубается проход. — сказал я. — Вот сюда. И раздевалки объединяются с душевыми в один блок. Площади хватает. Около десяти метров мальчикам и столько же девочкам, между ними перегородка. Я посчитал. Вот расчеты.

Второй лист лег поверх первого. Он содержал соответствующие выкладки, записанные печатными буквами. Прочитать свой обычный почерк я мог и сам, но от других такого не требовал.

Людмила Анатольевна взяла бумагу двумя руками и поднесла поближе к очкам. Читала она медленно, шевеля губами, как над папкой из шкафа. На середине листа губы остановились. Потом двинулись снова.

— Это все хорошо, Роман Дмитриевич. — произнесла она, не отрываясь. — Правда хорошо. Но вы же понимаете, что на такое у школы средств нет. И двадцатью тысячами тут не обойтись. Здесь работы на бригаду!

— Вы говорили, что на зимних каникулах планируете ремонт.

— Так и есть.

— Я прикинул, во что он нам обойдется.

Третий лист. Смета. Тоже моя, только теперь распечатанная на школьном принтере.

— Вот здесь и здесь можно сэкономить. — я вел пальцем по строчкам, комментируя соответствующие пункты. — Покраску второго этажа отложить до лета, она не горит. Линолеум в рекреации менять не целиком, а только у окон, где он вздулся. Дальше аналогично, вы сами видите. А высвободившиеся средства можно направить сюда, на проход и сантехнику. Плитка уже есть, трубы тоже, бассейн засыпаем цементом, который там лежит. Вот итог. Все сходится.

Директор подняла взгляд и несколько секунд с прищуром изучала мое лицо. Психо фиксировал колеблющиеся проценты сомнения.

— Откуда у вас цены? — спросила она.

— Из сметы вашего предшественника. Из колонки «по факту».

Тот самый файл с флешки, с графой «доли» и фамилией Морозовой, что две недели назад уехал в полицию. Копию я себе, конечно, оставил. И цифры в ней были честные. По крайней мере, в колонке «по факту». Человек, который воровал, знал, сколько что стоит на самом деле. Иначе бы попался гораздо раньше.

Людмила Анатольевна сняла очки, потерла переносицу, надела очки обратно и вернулась к изучению предоставленных мной бумаг.

— Когда вы все это придумали? — спустя некоторое время поинтересовалась она.

Хороший вопрос.

Идея пришла мне в голову вчера, около полуночи, когда я стоял посреди недостроенной сауны в одном полотенце. Дальше — дело техники. Тренерская, компьютер под учеткой «тэст-два», распечатка плана, калькулятор, снова план. В четыре утра я измерял рулеткой раздевалки. В шесть переписывал выкладки печатными буквами, потому что первый вариант не разобрал бы и сам. В семь двадцать за окном тренерской Бор вышел с метлой. В восемь я провел урок у шестого «А».

Короче говоря, спать мне сегодня не довелось.

Вслух я этого не сказал.

— Недавно. — уклончиво выдал я.

Людмила Анатольевна вновь принялась разглядывать листы. Она изучала их молча, перекладывая с места на место, возвращаясь то к плану, то к смете и обратно. Указательный палец с золотым кольцом бегал по колонкам цифр и дважды останавливался на одной и той же строчке. Линолеум у окон, если я правильно разглядел вверх ногами.

Сосредоточенность — вероятность 88%. Сомнение — вероятность 61%.

Шестьдесят один. Многовато. Весы окончательного решения качались, и на какую сторону они лягут, решали уже не деньги. Решало что-то другое. Про это другое я знал ровно одно: после Нового года у нее отчет в РОНО, и нести туда хотелось живую работу, а не макулатуру.

— Душевые в школе. — спокойно, но с особым весом произнес я. — Если верить сайтам, из всех школ района они есть всего у двух. В отчете это будет выглядеть лучше, чем покрашенный второй этаж. Второй этаж красят все.

Директор подняла голову и взглянула на меня поверх очков. Уголок ее рта дернулся. Вверх.

— Вы умеете быть убедительным, Роман Дмитриевич. — она сняла очки и потерла глаза. — Так. Так-так-так. Это действительно может получиться. Оставьте мне данные. Я посчитаю вместе с бухгалтером. Если цифры сойдутся…

— Сойдутся.

— Если цифры сойдутся, — повторила она с нажимом, — в январе будем делать душевые.

[+2 к Социальному взаимодействию. +1 к Адаптации. Инициатива носителя рассмотрена администрацией и принята к проработке.]

[ Задание «Душевые в школе». Прогресс зафиксирован.]

— Можешь начислять награду. Вопрос решенный.

[ Начисление производится по факту выполнения. Факта нет.]

— Она сказала «будем делать».

[ Она сказала «если».]

С бюрократией в собственной голове спорить трудно. Я уже пробовал.

Людмила Анатольевна тем временем сложила мои листы в стопку, скрепила степлером и убрала в ящик стола. Хотелось верить, что она не использовала его как «долгий». Ручка снова оказалась у нее в руке. Я же, обсудив все, что хотел, направился к двери.

— Роман Дмитриевич. — окликнула меня директор.

Я обернулся. Она продолжала работать, не поднимая головы.

— Чеки нужны товарные.

— Какие чеки? — не понял я.

Один лежал у меня в каморке, сложенный вчетверо, с самого сентября. Первый документ, подтверждавший, что я что-то купил сам. Но вряд ли ее интересовал именно он.

— Товарные. Не кассовые. — ручка продолжала скользить по бумаге. — Возмещать по «Елкам» я могу только по товарным чекам. С печатью, наименованием и подписью продавца, чтобы можно было провести по ведомости. Попросите на кассе, вам выпишут.

— Понял, спасибо.

— Идите. У вас четвертый урок.

Звонок прозвенел ровно в тот момент, когда я зашел в зал. Седьмой «Б» меня уже ждал, а староста вместе с журналом протягивала флешку.

Под какую же музыку я буду стараться не заснуть теперь?

В обед столовая гудела, как огромная вытяжка, но все равно пахла гороховым супом. Алена уже сидела за учительским столом и махала мне вилкой. Я взял поднос, суп, котлету с макаронами и компот из сухофруктов. Все, что полагалось сегодня уставшему педагогу.

38
{"b":"982865","o":1}