Литмир - Электронная Библиотека

Annotation

Говорят, моего мужа видели в детском магазине - он выбирал кроватку для ребенка, и с ним была беременная девушка.

Ни фото, ни видео - только слова, которые приносят боль.

Муж все отрицает. Но можно ли ему верить? Беременная подруга, с которой мы не виделись пару лет, делает странные намеки. Неужели это она?

- Мне не выгоден развод, - говорит муж. - Не хочу делить все нажитое в браке.

- А если бы я сама подала на развод?

- До развода бы не дошло, Ань. Я бы тебя убил.

Он сам смеется над своей глупой шуткой, и я смеюсь.

Но проходит два дня, и вся моя прежняя благополучная жизнь сгорает в огне.

Катрина Яснева

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Конец ознакомительного фрагмента.

Катрина Яснева

Развод. Гори, гори ясно

Глава 1

Анна

Когда раздался телефонный звонок, я возилась с яблочным пирогом на кухне.

В тот момент я и не догадывалась, что моя жизнь уже изменилась навсегда. Я просто отряхнула руки от муки и приняла вызов, не ожидая никакого грома среди ясного неба.

Мне звонила подруга Оксана, и это было самым обычным делом, мы часто созваниваемся.

— Привет, — сказала она. — Я через полчаса заскочу к тебе, надо кое-что рассказать. Ты ведь дома?

— Что случилось? — напряглась я.

— Не телефонный разговор, я лучше приеду.

Оксана действительно приехала через полчаса, запарковала свою машину у ворот. Мы с ней давно дружим, вместе учились в университете, да и наши мужья дружат с тех же времен.

— А у меня как раз яблочный пирог готов, — сказала я. — Садись, будем чай пить.

Оксана пошла за мной на кухню, всю пропитанную этим домашним, уютным ароматом яблок и корицы. Тогда я очень любила пироги с яблоками и корицей. А после нашего с ней разговора не могу есть выпечку с корицей совсем.

По лицу Оксаны было видно: что-то не так. Она всегда была громкой, яркой, с порога вываливала на меня все новости. Кто развелся, кто поправился, кто купил новую машину в кредит ради понтов, чтобы все подумали, что ему просто деньги девать некуда.

Но сегодня Оксана была тихая, задумчивая и выглядела так, как будто всю дорогу репетировала, что скажет.

Я уже понимала, что она не скажет ничего хорошего, но малодушно оттягивала этот момент.

— Тебе какого чая, черного или зеленого? — спросила я и придвинула к ней тарелку с пирогом.

— Зеленого, — ответила Оксана, побарабанила пальцами по столу. — Слушай, Ань. Мне надо тебе кое-что сказать. Только ты сразу не накручивай, ладно? Я вообще сама не очень-то верю. Думаю, это какая-то ошибка.

Сердце екнуло — ну, я так и знала, что-то произошло.

— Оксан, что случилось?

— Да я даже не знаю, говорить или нет, — она поморщилась, будто у нее болел зуб. — Я сначала вообще решила тебе ничего не рассказывать. А потом думаю — нет, ты моя подруга, ты должна знать. А вдруг это правда? Ну как я промолчу?

Так и не набрав воды в чайник, я опустилась на стул напротив.

— Слушай, не тяни. Что случилось? Что — правда?

Оксана вздохнула.

— Ты Марину Савельеву помнишь? Мы с ней в универе учились, но она в другой группе была. Такая, с косой.

— Помню, конечно. А что с ней?

— Да с ней-то ничего. Просто она сейчас в детском магазине работает, консультантом, — Оксана покрутила в руках чашку. — Я ее на той неделе случайно встретила, разговорились. И она мне кое-что рассказала. Ань, я прямо не знала, как вообще реагировать…

— Да что она тебе рассказала, блин?!

— Аркадия твоего она в магазине видела.

Я ничего не поняла.

— Ну, видела и видела. Ты что сказать-то хочешь?

— Ань, — снова вздохнула Оксана и посмотрела мне прямо в глаза. — В детском магазине, в детском. И он там был не один, а с какой-то беременной. Они кроватку выбирали, вот.

В кухне как будто стало тише. Даже холодильник молчал.

— Это не может быть Аркадий, — сказала я ровно. — Наверное, просто похожий на него человек.

— Да я ей то же самое сказала! Слово в слово! — обрадовалась Оксана, как будто я ее поддержала. — Я говорю, Марин, ты обозналась. А она — нет, говорит, я уверена. Я ж, говорит, его узнала сразу.

— Откуда она вообще его знает? Не помню, чтобы они были знакомы.

— Так она с нами тусила пару раз. Давно, может, на первом или втором курсе. Помнишь, мы компанией собирались, когда вы с Аркадием только встречаться начали? Вот она там была. Раз или два всего, но Аркадия запомнила.

Оксана понизила голос, хотя в доме, кроме нас, никого не было.

— И вот она говорит: заходит, мол, мужчина с беременной девушкой, солидный такой, ухоженный. Маринка им кроватки показывала. А он эту беременную Лисенком называл. Обнимал со спины, живот ей гладил и улыбался.

Я молчала. Пирог остывал на столе, и от него все еще шел этот сладкий, приторный запах корицы.

— И вот что интересно, — продолжала Оксана, уже не в силах остановиться, — он-то Марину не узнал. Совсем. Она ему про кроватки впаривает, а он и ухом не ведет, не помнит ее. Оно и понятно — восемь лет прошло, он про нее и думать забыл. Но вот она его все-таки узнала.

— Вот именно, — кивнула я. — Восемь лет она его не видела. За восемь лет человек так меняется, что родная мать не узнает. Аркадий вообще стал сильно старше выглядеть за последние годы, поседел даже на висках. Она обозналась, Оксан, это не мог быть он.

— Я тоже так думаю, — затараторила Оксана. — Сто процентов. Обозналась она. Я ж тебе говорю, я сама не верю. Поэтому и сомневалась, рассказывать или нет.

Но я уже видела по ее лицу, что она не «сто процентов» так думает. Максимум, процентов на сорок. А остальные шестьдесят процентов отражались у нее в глазах, смотрели на меня с жалостью.

— Кроватку-то они купили? — зачем-то спросила я.

— Нет. Сказали, еще подумают.

Как будто это что-то меняло.

Оксана посидела еще полчаса. Я все-таки заварила ей и себе зеленого чаю, она выпила чашку и съела кусочек пирога — «божественно, Ань, ты кулинарный гений», — и засобиралась. Уже в дверях крепко обняла меня и сказала:

— Ты не накручивай, слышишь? Я, может, зря вообще с этой историей вылезла. Может, молчать надо было. Просто… я бы в такой ситуации предпочла, чтоб мне сказали. Ну, если что.

— Ага, — кивнула я.

Оксана ушла. А я вернулась на кухню, в которой пахло корицей и предательством, хотя никакого предательства, наверное, не было.

Были только слова. Чужие слова, переданные через третьи руки. Марина сказала Оксане, Оксана сказала мне. Испорченный телефон. Так в детстве шепчешь на ухо «солнечный зайчик», а на выходе получается «слюнявый палец».

Я переставила пирог на подоконник, а потом долго мыла руки под горячей водой, хотя они были чистыми.

Какая-то беременная, какая-то кроватка.

Нет. Ну нет же, нет!

У нас с Аркадием хорошая семья. Восемь лет женаты. Дом за городом, который мы строили вместе — то есть строительство, конечно, курировал Аркадий, но я выбирала плитку, обои, я вешала шторы и расставляла книги. Это наш дом, наша жизнь. Я люблю мужа, он любит меня, у нас все хорошо.

У нас есть все, что нужно для полного счастья. Только детей нет.

Я вытерла руки и замерла с полотенцем.

Аркадий всегда хотел сына. Не просто ребенка, а именно сына, наследника. «Ради кого все это, Ань? — как-то сказал он, обводя рукой дом, участок, всю нашу благополучную жизнь. — Кому я все оставлю?»

Он вроде говорил это мечтательно, с надеждой, что однажды все-таки появится тот, кому можно будет оставить все нажитое. Но я каждый раз внутренне сжималась, потому что это звучало, как упрек. Как будто я что-то недоделала, не выполнила условие договора.

А что если Аркадий устал ждать?

1
{"b":"982734","o":1}