Я могу показать тебе правду.
Свет:
Отвернись от теней, ты почувствуешь, как мой теплый свет освещает твое лицо.
Позволь мне осветить тебя и открыть твои глаза, чтобы ты увидел красоту этого мира.
Это вдохновит тебя и вызовет желание поделиться своим счастьем с другими.
Я могу показать тебе правду.
Оба:
Посмотрите вверх на солнце или вниз на тени.
Мы оба показываем правду, потому что мы и есть правда.
Подавленные или вдохновленные, выбор за вами.
Мы можем показать вам правду.
Все захлопали, и Кайя спросила.
— Это было очень глубокое стихотворение, Соло. Ты можешь сказать нам, кто это написал?
— Какой-то ребенок.
— Ты помнишь, как звали его?
— Нет. Но я уверен, что это была девочка.
— Хорошо, но не мог бы ты рассказать нам, о чем было это стихотворение?
— Какая-то хрень насчет того, чтобы смотреть вверх или вниз.
Кайя приподняла бровь.
— Это и есть твой анализ?
— Да. Это глупо. Свет и тьма не могут разговаривать — в этом нет смысла.
— Тогда почему ты выбрал именно это стихотворение?
Соло уже возвращался на свое место рядом со Штормом и Тристаном, когда бросил свой ответ Кайе через плечо.
— Потому что это было самое короткое из стихотворений, которые вы просили нас выбрать.
Остальные мальчики рассмеялись.
Кайя не сдавалась и пробурила еще немного.
— Но что ты об этом думаешь?
Соломон оглянулся на нее.
— Я думаю, что это пустая трата времени, и я не понимаю, почему я должен разбираться во всем этом.
Ноздри Кайи расширились, и она вздернула подбородок, словно оружие, нацеленное прямо на неуважительного молодого человека.
— Поэзия подобна музыке, Соло. Хотел бы ты жить в мире без музыки?
— Нееет. — Он растянул это слово.
— Тогда вот тебе и ответ на вопрос, почему ты должен изучать поэзию. Это сердцебиение культуры.
Перл встала из-за стола и подошла, чтобы положить руку на плечо Кайи.
— Спасибо тебе, дорогая.
Черные кудри Кайи заколыхались вокруг ее лица, когда она кивнула.
— С удовольствием.
Перл повернулась, чтобы обратиться к детям.
— Большое спасибо вам за то, что поделились с нами своими любимыми стихами. Мне это очень понравилось. — Подняв руки, она вызвала бурные аплодисменты, в которых мы все приняли участие, прежде чем она сделала объявление. — Это первый раз, когда мы все собрались вместе, и это дает нам прекрасную возможность провести наше первое собрание в ратуше.
— Что это? — спросил Марко и поймал кусок хлеба, который Уильям бросал в другого мальчика. — Уильям, ты хочешь поработать на кухне неделю? — голос Марко был суровым, и Уильям быстро положил руки на стол, давая понять, что он закончил разбрасывать еду.
— Собрание в ратуше — это возможность для сообщества обсудить важные вопросы, — объяснила Перл. — Учитывая все изменения, с которыми мы сталкиваемся здесь, в Северных землях, было бы интересно услышать разные точки зрения. Я предлагаю начать с разговора о том, как вести себя со всеми женщинами с Родины, которые хотят переехать сюда.
Магни, сидевший рядом с Ханом, наклонился вперед и заговорил громким голосом.
— Это просто. Они выходят замуж за мужчину и становятся его женой. Конец истории.
— Боюсь, все не так просто. Женщины Родины привыкли иметь профессию и хотели бы внести свой вклад с помощью своих уникальных талантов. — Перл отвернулась от Магни к Кристине и Кайе. — Я уверена, вы тоже беспокоитесь о том, какая жизнь могла бы быть у ваших дочерей в Северных землях.
Кристина кивнула, а Кайя от волнения захлопала в ладоши.
— Да, давайте проведем собрание в ратуше. Это был бы отличный способ показать детям, как работает демократия и как важно, чтобы каждый чувствовал себя услышанным. Может быть, мы могли бы провести голосование в качестве учебного опыта.
Магни вскочил со своего места.
— Я прекращаю это безумие, пока оно не зашло еще дальше. Единственные два человека, имеющие право голоса в этой комнате, — это Хан и я. Нам не нужны ничьи советы о том, как управлять Северными землями.
— Вы не единственные люди, живущие в Северных землях. У остальных из нас тоже есть свое мнение, — пробормотала я достаточно тихо, чтобы Магни меня не услышал.
— Обсуждение в ратуше внесет ценный вклад для тебя и Хана. — Перл сложила руки перед собой. — Что вы будете делать с вводимыми данными, зависит от вас.
Хан откинулся на спинку скамьи, прислонившись спиной к стене.
— Я же говорил тебе, Перл, мы здесь так не поступаем.
Магни, стоявший рядом с Ханом, посмотрел на него сверху вниз.
— Ты знал, что она собиралась вывалить это дерьмо на нас?
— Нет, но я не удивлен, поскольку Перл уже несколько дней говорит о собраниях в ратуше. Она хочет, чтобы мы совершили турне по стране и прислушались к мнению людей.
— Господи Иисусе. — Вспышка гнева Магни заставила всех посмотреть на него. — Держи свою женщину под контролем, брат.
Слова Магни спровоцировали меня.
— Предполагается, что женщины не должны находиться под контролем своих мужей, — сказала я, мой пульс стучал, как у товарного поезда, набирающего слишком большую скорость, чтобы вовремя затормозить и избежать катастрофы.
Магни пригвоздил меня неодобрительным взглядом, который говорил о шлепках и нагоняях, но мое разочарование в нем было больше, чем похоть, которую внушали его разгоряченные взгляды.
— Я с Перл. Давайте послушаем, что каждый хочет сказать.
Перл слегка кивнула мне в знак узнавания.
— Я тоже с Перл, — вмешалась Кристина, но Боулдер заставил ее замолчать, предупредив, чтобы она не вмешивалась. — Конечно, я участвую, — сказала она ему. — Я люблю собрания в ратуше.
Когда Афина, Кайя и Шелли поддержали эту идею, дети тоже начали высказываться.
— Мы можем остаться и послушать? — спросила Рошель, младшая сестра Шелли.
Магни покачал головой, глядя на Хана.
— Ты не собираешься ничего сказать? Сначала ты позволяешь женщинам иметь право голоса, а теперь еще и детям?
Хан выглядел задумчивым, а затем медленным движением поднялся.
— Я разрешу провести это заседание в ратуше, но голосования не будет, и на нем не будут присутствовать дети.
У всех детей вырвался коллективный вздох разочарования.
— Все в порядке, — успокоила их Перл. — Мы можем провести отдельное собрание в ратуше только для детей. Я хотела бы присутствовать, и если у кого-то из вас есть хорошие идеи, я представлю их лорду Хану от вашего имени.
— Все равно уже поздно, — добавил Арчер.
Неро сморщил нос.
— Сейчас только половина девятого.
— Спокойной ночи, Неро. — Лорд Хан бросил на него прямой взгляд, который заставил мальчика опустить голову в знак уважения.
— Можно мне остаться? — спросил Тристан. — Мне пятнадцать, и я не ученик.
Хан посмотрел на Шелли, помощницу наставника, которая все еще была в комнате, и тоже пятнадцатилетнюю.
— Тристан, вы с Шелли можете остаться, но вы будете вести себя тихо, пока к вам не обратятся.
Соломон выпятил грудь.
— Мне скоро исполнится пятнадцать, можно я тоже останусь?
— Нет. — Арчер ткнул пальцем в направлении Соло. — Я поручаю тебе уложить всех спать. Убедитесь, что они почистят зубы и останутся в своих постелях. Отбой в девять тридцать, хорошо?
Гордый тем, что ему доверили такую ответственность, Соломон кивнул с серьезным выражением лица.
— Понял.
Через минуту все дети покинули столовую. Перл наклонила голову.
— Афина, дорогая, не хотела бы ты возглавить собрание? Я знаю, что в прошлом ты проводила много собраний в ратуше.
— Нет, все в порядке. Я позволю тебе сделать это. Это была твоя идея.
Выражение лица Магни было мрачнее тучи, но он вернулся на свое место рядом с Ханом.
— Когда дети выйдут из комнаты, давайте начнем наше первое собрание в ратуше, — начала Перл мягким голосом. — Сегодняшняя повестка дня будет состоять в обсуждении видения нашего будущего. Давайте начнем с идей о том, как поступить со списком из почти семисот женщин и мужчин с Родины, которые заинтересованы в отношениях с северянами. Что касается отношений, то я должна уточнить, что некоторые люди из списка заинтересованы в дружбе, которая может перерасти в нечто большее.