— Как все прошло? — Я спросила. — Что Рестлер сказал о Тристане?
— Все прошло хорошо, а почему бы и нет? Тристан — мой сын. Он может очаровать кого угодно.
Афина обняла Кайю и села рядом с ней на стол.
— Рестлер сказал, что подумает об этом. Он отнесся к этому немного скептически, когда узнал, что Тристан вырос на Родине.
— Рестлер сказал тебе это?
— Да, он поставил условие, что если он возьмет Тристана в ученики, то на Родине для него больше не будет школьного обучения. Рестлер хочет, чтобы отныне он учился в Северных землях.
— Это то, что Тристан хочет сделать? — я спросила.
— Конечно, это так, ему здесь нравится и… — громкий крик прервал Финна и заставил нас всех подпрыгнуть. Финн выбежал за дверь, Кайя следовала за ним по пятам, а мы с Афиной подбежали к окну. Мое сердце пустилось вскачь, и я громко ахнула, когда какой-то мальчик закричал.
— Она упала с крыши. — Он был рядом с домиками, и даже с такого расстояния я разглядела красивые длинные волосы девочки, лежащей словно безжизненная на земле. Это была Мила.
Глава 24
Встреча
Магни
Хан не поднял головы, когда я вошел в его кабинет. Он был сосредоточен на игре в шахматы, разложенной перед ним, двумя пальцами касаясь слона. Он задумчиво наморщил лоб.
— Тебе никогда не надоедает играть самим с собой?
Он не смотрел на меня, когда отвечал.
— Перл вчера обманула меня со своим рыцарем, и я позабочусь о том, чтобы это больше никогда не повторилось.
Я сел напротив него.
— Как думаешь, ты сможешь оставить свои игры, пока мы не закончим разговор?
Сделав глубокий вдох, Хан поднял глаза и посмотрел на меня с раздражением.
— Не испытывай меня, черт возьми, Магни. Мое терпение по отношению к тебе на исходе.
— Может быть, тебе нужно пойти и еще немного помедитировать со своей женой.
— У моей жены есть имя, и ты должен использовать его, когда пойдешь извиняться перед ней.
— Зачем? — спросил я.
— Я не просил тебя встречать ее на границе. — Ноздри Хана раздулись. — Я просил тебя держаться от нее подальше, черт возьми.
— Я думал, ты только что попросил меня пойти к ней и извиниться. Определись уже.
— Если ты будешь угрожать или запугивать ее еще раз, у нас с тобой будут серьезные проблемы.
Я наклонился вперед, стиснув зубы.
— Это моя работа — прикрывать твою спину, и я ни хрена не доверяю Перл.
Хан прищурил глаза.
— Может быть, она права насчет тебя. Ты стал параноиком и видишь опасность там, где ее нет.
Я отпрянул назад.
— Ты не думаешь, что тебе грозит опасность?
— Всегда найдутся недалекие люди, которые думают, что смогут управлять этой страной лучше, чем я. — Хан пренебрежительно махнул рукой. — Просто подожди, пока женщины не начнут пользоваться новой системой подбора партнеров. Тогда никто не будет говорить о революции.
— Если я извинюсь перед Перл, то это будет потому, что я хочу этого, а не потому, что ты мне так велишь. И на данный момент я этого не хочу.
Хан стукнул кулаком по столу.
— Я твой правитель, и ты будешь выполнять мои приказы.
Встав, я перегнулся через стол, твердо выставив ладони перед собой.
— Заткнись на хрен.
Хан вскочил со стула. Как два самца гориллы, мы стояли друг напротив друга с суровыми выражениями лиц.
— Я устал от того, что ты принимаешь меня как должное. — Слюна полетела у меня изо рта, когда я зашипел на него. — Всю свою жизнь я был в твоей тени, убирая за тобой дерьмо. Я убивал людей, чтобы обезопасить тебя и маму, и это благодарность, которую я получаю?
— Каждый из нас играет свою роль.
— И теперь эти роли изменились. Ты, бл*дь, продал меня. Ты думал, я не буду против, если Перл превзойдет меня по должности?
— Я уже говорил тебе. Это всего лишь проформа, и только в далеком будущем.
— Тебе лучше проявить ко мне уважение и оценить то, что я делаю для тебя.
— Есть ли угроза в этом заявлении? — спросил Хан сквозь стиснутые зубы.
— Да, я тут подумал. Может быть, небольшая хижина на Аляске была бы приятной переменой. Охота на медведя, рыбалка, тишина и покой — это чертовски хорошая сделка по сравнению с политикой и братом, который меня предает.
— Я не предавал тебя. — Хан отстранился, его голос стал спокойнее. — Я понимаю, почему ты злишься, но ты должен смириться с этим, и это не вина Перл.
Выпрямив спину, я скрестил руки на груди.
— Ты делаешь то, что должен делать. Я собираюсь на Аляску посмотреть на домики.
— А что насчет Лауры?
Я сморщил лицо, в моем сердце словно вонзился нож.
— Она выбрала Родные земли.
Хан потер лоб и вздохнул.
— Мне жаль это слышать.
— Что есть, то есть, — сказал я, отказываясь показывать ему, насколько я был сломлен внутри. — Тебе придется найти кого-нибудь другого для выполнения твоей грязной работы. С меня хватит.
Он наклонил голову и нахмурился.
— Магни, не надо.
Проигнорировав его попытку урезонить меня, я продолжил говорить.
— Я был у матери. Тебе нужно поговорить с ней.
— Почему, что случилось?
— Зобель и его друзья в заговоре против тебя, и я не хотел, чтобы она была в его доме, когда солдаты прибудут этим утром.
У Хана отвисла челюсть.
— Ты это несерьезно?
— Совершенно серьезно.
— Я в это не верю.
— Нет, с чего бы тебе верить? Вы с Перл уже согласились, что я параноидальный ублюдок, верно? Но, как бы то ни было, это придало мне целеустремленности, когда прошлой ночью я провел два часа, допрашивая всех восьмерых заговорщиков. Они сказали мне все в лицо.
— Ты пытал мистера Зобеля? — Руки Хана взметнулись к волосам.
— Единственным человеком, которого пытали, был я! Мне пришлось сидеть там и слушать их отвратительные разговоры о женщинах. Не волнуйся, ты поймешь, что я имею в виду, когда прослушаешь запись, которую я получил прошлой ночью. — Во время разговора я воспользовался своим браслетом, чтобы передать ему файл.
Он выглядел смущенным.
— С чего бы им тебе что-то рассказывать? В этом нет никакого смысла.
Я наклонил голову.
— Потому что они думали, что я с ними заодно.
— Что? — Хан выглядел так, словно проглотил муху. — Почему?
— Потому что они горели желанием вторгнуться на Родину и хотели воспользоваться падением пограничной стены. Жадные ублюдки искали случая поделить между собой Родные земли и приумножить свое богатство и власть.
— Да, но почему ты?
— Разве это не очевидно? Я тоже выступал за то, чтобы мы вторглись, и я не доверяю Перл. Пока мамаши восстанавливали стену, время было на исходе… — я пожал плечами. — Они рискнули завербовать меня, надеясь, что я тоже сыт по горло.
— Кто там был? — спросил он.
При каждом имени, которое я ему называл, его уши краснели еще больше, и когда я прокрутил для него фрагмент записи, Хан начал расхаживать по своему кабинету.
— Будет лучше, если смерть Хана будет выглядеть как несчастный случай. У тех немногих людей, которые ему верны, не должно быть никаких оснований подозревать, что его убила измена.
— Это был Шелдон Грант, который говорил? — Лицо Хана исказилось от холодной ярости. — Эти гребаные предатели. Просто подожди, пока я не доберусь до них своими руками.
Я пожал плечами.
— Обо всем этом уже позаботились. Сегодня утром, без четверти шесть, у меня было восемь команд, которые одновременно забрали их.
— Где они сейчас? — спросил он.
— Обычное место, никакого особого отношения.
— Почему ты не сказал мне раньше?
— Я говорю тебе сейчас.
Хан плюхнулся в свое кресло.
— Кем они хотели меня заменить? Тобой?
— Ага. Они думают, что Перл имеет над тобой слишком большую власть, и они знали, что я согласен.
— Но недостаточно, чтобы занять мое место?
Я фыркнул.