Литмир - Электронная Библиотека

И это всё. Ни слова больше. Я снова положил записку внутрь сосуда, а сосуд поставил на столик в дальний угол комнаты. Но и оттуда уродливое лицо не сводило с меня издевательского взгляда, а три шагающие фигуры полулюдей-полуконей рельефно выделялись по краям сосуда. Я бросил на него куртку и опять забрался в кровать. Утром займусь этой задачей: упакую и отправлю официанта отнести в шале 38. Пусть Столл заберет свой ритон обратно – бог знает, сколько он может стоить, – успехов ему. А мне ни черепка не нужно от этого человека.

Измученный, я уснул, но, о господи, не забылся, нет. Одолевшие меня сны, от которых я изо всех сил пытался безуспешно отбиться, переносили меня в какой-то другой, непонятный мир, жутко перемешанный с моим собственным. Семестр начался, но школа, в которой я преподавал, находилась на вершине горы, окруженная лесом, хотя здания школы были те же самые и класс был моим. Мальчики – все знакомые мне лица, мальчуганы, которых я знаю, – отличались необычной красотой, несколько вызывающей, и в то же время было в них что-то милое, подкупающее, а на головах у них – виноградные листья. Они бегут ко мне, улыбаются, я обнимаю их, и это доставляет мне радость, таинственную и сладкую, невообразимую, до того не испытанную. Человек, находящийся среди них, играющий и резвящийся с ними, – это не тот я, которого я знаю, это демонический призрак, сошедший с сосуда, самодовольно вышагивающий, как Столл на песчаной косе Спиналонга.

Мне показалось, что прошла вечность, прежде чем я проснулся, и, конечно, день вовсю сиял сквозь ставни – было без четверти десять. В голове у меня стучало. Мутило – я чувствовал себя совершенно разбитым. Я заказал кофе и посмотрел на залив. Лодка была у причала. Столлы не отправились на рыбалку. Обычно уже в девять их нет. Я извлек сосуд из-под куртки и неловкими руками стал заворачивать его в сетку и непромокаемую упаковку. Я закончил свою неумелую работу, когда на балкон вошел официант с завтраком на подносе. Со своей обычной улыбкой он пожелал мне доброго утра.

– Простите, – сказал я, – не могу ли я попросить вас об одолжении?

– Чем могу служить, сэр? – откликнулся он.

– Это касается мистера Столла, – начал я. – Кажется, шале тридцать восемь у залива… Он обычно каждый день отправляется ловить рыбу, но я вижу, его лодка еще на месте…

– Ничего удивительного, – улыбнулся официант. – Мистер и миссис Столл уехали сегодня на машине.

– Ах вот что. И когда же вернутся?

– Они не вернутся, сэр. Они уехали совсем. Они поехали в аэропорт, направились в Афины. Лодка теперь, наверное, свободна; если вы хотите ее взять…

Он спустился по ступенькам в сад; сосуд в непромокаемой упаковке так и остался у подноса с завтраком.

Солнце уже палило мой балкон. День обещал быть знойным, пожалуй, будет слишком жарко, чтобы писать. Во всяком случае, настроения у меня все равно не было. Ночные приключения не выходили из головы, они оставили у меня непонятное чувство опустошения. И виной тому была не столько гостья на моем балконе, сколько эти бесконечные сны. Можно освободиться от Столлов, но не от их наследия.

Я снова развернул пакет, повертел сосуд в руках. Хитрое, насмешливое лицо неприятно поразило меня: его сходство с живым Столлом не было чистой игрой воображения, оно бросалось в глаза и, несомненно, послужило единственной причиной вручить мне этот предмет – я вспомнил дурацкое хихиканье на другом конце провода. А уж если он располагает сокровищами не менее, а может быть, даже и более ценными, предметом меньше, предметом больше – какое это имеет значение. Конечно, провезти их через таможню, особенно в Афинах, – проблема. Штрафы за подобного рода дела огромны. Но без сомнения, у него есть там связи и он знает, что делает.

Я пристально всмотрелся в фигурки по краям сосуда и снова был поражен их сходством с шагающим по берегу Спиналонги Столлом, с его волосатым телом, сильно выпирающим задом. Получеловек-полуконь, сатир… «Силен, наставник в пьянстве бога Диониса…»

Сосуд был отвратителен, зловещ. И неудивительно, что я оказался во власти снов, совершенно чуждых моей натуре. Моей, но, вероятно, не натуре Столла? Не могло ли случиться так, что он и сам осознал свое скотство, но не слишком ли поздно? Бармен говорил, что он спился и дошел до ручки только в этом году. Возможно, существует связь между его алкоголизмом и найденным сосудом? Одно было совершенно очевидно: мне нужно от него избавиться, но как? Если отнести администрации, станут задавать вопросы, могут не поверить, что мне его ночью подбросили на балкон, могут заподозрить, что я взял его с какой-нибудь археологической площадки. Потом пришла мысль попробовать вывезти его контрабандой. Или еще: избавиться от него где-нибудь на острове. Ну, например, ехать вдоль побережья и выбросить, вероятно, бесценный тысячелетний ритон?..

Я сунул его к себе в куртку и пошел через сад к отелю. В баре было пусто. Бармен за стойкой протирал стаканы. Я сел на табурет и заказал минеральной воды.

– Никуда не отправляетесь сегодня, сэр? – спросил он.

– Нет еще, – сказал я. – Может быть, пойду позже.

– Купание в море и сиеста на балконе, – порекомендовал он. – Между прочим, сэр, у меня для вас кое-что есть. – Он нагнулся и достал маленькую бутылку с завинчивающейся пробкой, наполненную чем-то, по цвету похожим на газировку «горький лимон». – Оставили вчера вечером, – сказал он. – И привет вам от мистера Столла. Он ждал вас в баре чуть ли не до полуночи, а вы так и не появились. Я пообещал передать, когда вы придете.

Я посмотрел на бутылку с недоверием.

– Что это? – спросил я.

Бармен улыбнулся.

– Его варево из шале, – сказал он. – Попробуйте немного. Совершенно безобидное. Он нам с женой тоже дал бутылку. Жена сказала – просто лимонад. Настоящий-то его запах, должно быть, выветрился. Попробуйте.

Он плеснул мне немного в минеральную воду, остановить его я не успел. Колеблясь, я осторожно опустил в стакан палец, попробовал. Похоже на ячменную воду, которую, бывало, готовила мать, когда я был ребенком. И такая же безвкусная. Нет, все же… все же что-то остается на языке и нёбе. Не то чтобы сладость меда и не кислота винограда, скорее что-то напоминающее запах изюма на солнце в сочетании с запахом колосящейся пшеницы.

– Что же, – сказал я, – за здоровье мистера Столла! – и, покорившись неизбежности, мужественно выпил.

– Знаю одно, – сказал бармен, – я потерял лучшего клиента. Они уехали сегодня рано утром.

– Да, официант говорил мне.

– Лучшее, что может сделать миссис Столл, – это положить его в больницу, – сказал бармен. – Муж у нее больной человек. И дело не только в пьянстве.

– Что вы имеете в виду?

Он постучал себя по лбу.

– Что-то здесь не в порядке, – сказал он. – Вы сами могли заметить, как он ведет себя. Будто что-то его беспокоит. Какая-то навязчивая идея. Я сильно сомневаюсь, что мы увидим их здесь на будущий год.

Я маленькими глотками потягивал свою минералку, которая явно стала приятнее от ячменного привкуса.

– А кто он такой?

– Мистер Столл-то? Он говорил мне, что был профессором в каком-то американском университете, античную литературу будто преподавал, но разве поймешь, где у него правда, а где нет. Миссис Столл платила здесь по счетам, нанимала лодочника, словом, все устраивала она. И хотя он на людях поносил ее, – кажется, он от нее зависел. Однако я иногда удивлялся… – Он замолк.

– Удивлялся? Чему же? – поинтересовался я.

– Ну… Ей со многим приходилось мириться. Я видел, как она на него иногда смотрит. Совсем не с любовью. Женщины ее возраста обычно стремятся к какому-то удовлетворению в жизни. Может быть, она и находила его где-то на стороне, в то время как он удовлетворял свою страсть к спиртному и антиквариату. Он насобирал немало предметов в Греции, на островах вокруг и здесь, на Крите. Это не так трудно, если разбираться в этом деле. – Он подмигнул.

Я кивнул и заказал еще минеральной воды. От духоты в баре хотелось пить.

22
{"b":"982725","o":1}