3. Новый Завет на фоне древних литературных памятников
Поскольку сравнение современных переводов Нового Завета с прежними, основанными на TR, нередко вызывает смущение у многих благочестивых христиан, следует сказать несколько слов о тех выводах, к которым к настоящему времени пришла текстология Нового Завета, а также хотя бы вкратце коснуться самой традиции передачи греческого новозаветного текста.
Если рассматривать Новый Завет как свод древних литературных памятников, то его историческая судьба окажется поистине уникальной. В настоящее время известно 5735 рукописей II–XVI вв., содержащих те или иные разделы Нового Завета на греческом языке[20]. Ни один другой свод письменных памятников древности, включая Ветхий Завет (причем, как в еврейском оригинале, так и в древних переводах), не может похвастаться столь обширной рукописной базой. Беспрецедентным также оказывается и то отмечавшееся выше обстоятельство, что между временем написания книг, вошедших в Новый Завет, и временем создания имеющихся рукописей лежит промежуток всего от нескольких десятилетий до трех столетий. Для сравнения укажем, что период между временем написания книг Ветхого Завета и древнейшими из дошедших до нас еврейскими рукописями, содержащими их текст, может достигать двух тысячелетий и более. Достаточно сказать, что древнейший Ленинградский кодекс (Codex Leningradensis), лежащий в основе научных изданий еврейской Библии, датируется 1008/1009 г. н. э.[21] Наконец, удивительна степень сохранности греческого текста Нового Завета при многовековой рукописной его передаче: 4999 из 7947 составляющих его стихов (или 62,9 % текста) не имеют разночтений при всем обилии рукописного материала, создававшегося в разное время и в разных, порой весьма далеких друг от друга местах[22]. При этом в оставшихся стихах исторически возникшие вариантные чтения, как правило, не затрагивают самого существа текста, а если и затрагивают, то не меняют концептуально ту или иную книгу Нового Завета.
4. Рукописная традиция греческого текста Нового Завета
Что касается самой рукописной традиции греческого текста Нового Завета в первые века ее существования, то здесь следует учитывать следующие обстоятельства. Новозаветные цитаты в творениях ранних отцов церкви и другие раннехристианские документы свидетельствуют, что основная масса книг, вошедших в канон Нового Завета, получила достаточно широкое распространение по христианскому миру в пределах тогдашней Римской империи во второй половине II века[23]. Рубежом II–III вв. датируются древнейшие из дошедших до нас греческих рукописей, содержащие значительные фрагменты ряда новозаветных книг[24]. При этом тогдашние центры церковной жизни, такие как Александрия, Антиохия, Кесария Палестинская, Эфес, Фессалоники, Рим, Карфаген, Лион, становились и центрами переписывания священных книг, обеспечивавшими ими близлежащие христианские общины. В процессе переписывания этих книг в различных регионах древнего мира происходило формирование устойчивых местных типов текста Нового Завета. В настоящее время различают два основных древних типа новозаветного текста. Первый – это так называемый александрийский тип, связанный со школой в Александрии (в Египте). Считается, что его архетип (изначальный образец) восходит к середине II в., а основными свидетелями (наряду с древнейшими папирусами конца II–III вв.) являются библейские кодексы IV–V вв. – Ватиканский, Синайский и Александрийский. Александрийскую форму новозаветного текста отличают краткость и простота. Как подчеркивает Брюс Мецгер: «Это вообще наиболее краткий в сравнении с другими тип текста, не обнаруживающий той грамматической и стилистической шлифовки, которая характерна для византийского типа»[25].
Второй тип – западный, получивший распространение в Италии, Галлии, Северной Африке и других местах. Он также может восходить к середине II в., а его главными свидетелями выступают папирусы конца III в., кодексы V в. Безы и Клермонтский, старолатинские переводы 2-й половины II в., латинские отцы Церкви, начиная с Тертуллиана († после 220) и св. Киприана (†258). Главной чертой, характеризующей этот тип текста в отличие от александрийского, является склонность к парафразу. По наблюдениям Б. Мецгера: «Слова, части предложений и даже целые предложения здесь свободно заменяются, пропускаются или вставляются»[26].
По мнению подавляющего большинства ученых-текстологов, рукописи александрийского типа, с их более краткими чтениями на фоне расширенных чтений более поздних византийских рукописей, наряду с рукописями западного типа, также нередко свидетельствующими в пользу явно изначальных чтений на фоне последующей редактуры, как правило, выступают главными свидетелями оригинального текста там, где имеются текстуальные расхождения. Следует сказать, что при переписывании больших объемов текста практически неизбежны ошибки запоминания (когда одно слово заменяется синонимом), а порой и ошибки зрения, когда слово заменяется схожим по написанию. Другие расхождения с переписываемой рукописью являлись чаще всего, как указывает Б. Мецгер, «следствием преднамеренных попыток сгладить грамматические или стилистические шероховатости, или же устранить действительные или кажущиеся неясности смысла. Порой переписчик стремился добавить что-то или же заменить слово или грамматическую форму другими, казавшимися ему более подходящими, нередко извлекая их из соответствующего параллельного места»[27]. Гораздо реже вносились изменения содержательного характера, когда переписчику казалось, что имеющийся у него перед глазами вариант чтения противоречит его пониманию благочестия. Одни изменения такого рода, помимо обычных описок, так и оставались достоянием единичных рукописей, зато другие порождали устойчивую традицию, переходя в сотни, если даже не в тысячи списков.
Этой тенденции способствовало и то обстоятельство, что в начале IV в., во время масштабного гонения на христиан, начатого в 303 г. императором Диоклетианом, имело место массовое уничтожение священных книг. Зато после 313 г., когда церкви были предоставлены гражданские права и численность христиан в Римской империи стала значительно расти, начался процесс массового переписывания древних рукописей Священного Писания. На начальном этапе он оказался связан главным образом с такими церковными центрами как Антиохия Сирийская с ее знаменитой богословской школой и Кесария Палестинская, где епископом тогда был знаменитый церковный историк Евсевий Памфил (†339), который ок. 331 г. по заданию императора Константина обеспечил богослужебными сборниками Священного Писания церкви новой имперской столицы Константинополя – Нового Рима[28]. Сложившийся таким образом на востоке империи тип текста Нового Завета (его называют церковным или византийским) вобрал в себя многие редакторские изменения, о которых говорилось выше, и в дальнейшем получил широкое распространение и признание. Именно он представлен в большинстве дошедших до нас греческих рукописей VI–XVI веков. Согласно наблюдениям Б. Мецгера, в этом типе текста прослеживается тенденция «к сглаживанию всякой грубости в языке, к сочетанию двух или более различающихся чтений в одном расширенном чтении (это явление называется конфлацией) и к приведению в согласие параллельных мест, отличающихся друг от друга[29]». Ярким примером такого приведения является зафиксированная в подавляющем большинстве греческих рукописей, начиная с V в., форма Молитвы Господней в Лк 11:2–4, соответствующая имевшей широкое литургическое распространение ее форме в Мф 6:9-13. Лишь папирус 75-й, кодексы IV в. Синайский и Ватиканский и некоторые другие греческие и латинские свидетельства сохранили нам более краткую форму Молитвы Господней в Евангелии от Луки.