© Литвинова Д.С., 2026

© ООО «Издательство «Эксмо», 2026

– …Наиболее обсуждаемым стало видео, показанное утром двадцать третьего апреля сразу в трех популярных социальных сетях; позже оно попало и на платформу «Ютуб». Чуть больше пятнадцати секунд сын известного предпринимателя Виктора Зордина просит отца «признаться», чтобы не стало хуже; на лице молодого человека – следы сильных побоев, поэтому мы не можем показать вам видеозапись без блюра. В настоящий момент неизвестно, что это: так называемый фейк или попытка шантажа. Напомню, Виктор Викторович Зордин…

Викторович нажал на «паузу» и посмотрел на своих помощников. Жаба пребывал в глубокой задумчивости, а Викентьев что-то быстро вводил в строку поиска на своем айфоне.

– Ну?

– Сейчас, – немного растерянно ответил Викеньтьев, – надо же оригинал найти…

– Я тебе скинул две ссылки, – процедил Викторович. – Какой оригинал тебе еще нужен?

– Не смотрел… Сейчас…

– На. – Жаба сунул ему свой мобильный: здоровенный «Танк», надежно упакованный в плотный чехол с дикой расцветкой. – Включай! Шеф, ничего, что со звуком?

– Да пусть уже…

Снова четверть минуты в его ушах звучал голос сына – дрожащий, плачущий: «Отец, признайся, пока хуже не стало, у меня так все болит, признайся, я тебя умоляю!» Сопляк! Голова у него в запекшейся крови, это да, но из внешних повреждений – разбита губа да царапина на лбу, и только-то. А рыдает так, словно обе руки оторвало. Из головы кровь имеет свойство идти даже при незначительном рассечении, и череп у сына явно не проломлен – вон как бодро чешет: «Умоляю, умоляю…»

Запись закончилась, и Викторович скрипнул зубами.

– Ну? – спросил он, уставившись в пространство между помощниками. Викентьев сосредоточенно смотрел в экран: выключив звук, он пересматривал видео, Жаба, пожевав губами, сказал:

– Шеф, один вопрос без субординации.

– Валяй уже.

– Может, того… признаетесь?

Викентьев вздрогнул, посмотрел на Жабу с тревогой – такие вопросы задавать было опасно. Однако Викторович, тяжело вздохнув, нехотя произнес:

– Может, и признаюсь. Только что им нужно-то конкретно? Чтоб лишнего не наболтать…

Примерно в это же время видео пятый раз подряд смотрела Ледка, младшая сестра похищенного. «Признайся, умоляю…» звучало в ее наушнике, пока мастер полировала ногти на правой руке. Остывал ароматный эспрессо на приставном столике. За окном шумела, двигалась, дышала трубами заводов и гудела клаксонами Тверь, а где-то в задрипанном недогородке, из которого вся их семья была родом, похитили Всеслава и теперь шантажируют их отца.

Пальцы невольно сжались в кулак, и Ледка услышала деликатный протестующий возглас маникюрши.

– Извиняюсь, – бросила она, мельком оценивая ущерб: ничего, даже не смазалось. – Мысли одолели. Продолжай.

Итак, Всеслав отправился в Лесогонск, и там его поймали папашкины недруги. Конечно, в Твери похитить человека куда как труднее: а там – подошел сзади в любое время, в любом проулке, дал по башке и тащи, куда хочешь. Лесогонск Ледка не помнила, но знала по рассказам матери, что это тихий, спокойный, зеленый городок на берегу двух рек, в нем много птиц, пролесков, болот и лесных массивов. И два больших предприятия, в которых отец имеет доли. Всеслав ездил туда под предлогом контроля работы сотрудников рыбзавода как делегированный отцом проверяющий, а на самом деле просто появлялся, слонялся минут пятнадцать по цехам и коридорам завода и сваливал на базу отдыха. А по ночам дрифтил на единственной площади города и зависал с девчонками и старыми приятелями в местных клубах. Зато вроде бы при деле.

Всеслав пристрастился к поездкам на малую родину после того, как в Твери его от души приложили по почкам за превышение скорости, отказ остановиться и нахождение за рулем в состоянии алкогольного опьянения. В Лесогонске же их фамилия давала какую-никакую, но неприкосновенность, и спорткар с «блатными» номерами не тормозили.

Итак, отцу надо в чем-то признаться. Ледка не была посвящена во все нюансы обретения семейного бизнеса, но догадывалась, что законным путем в те годы никто не шел. А может, и в последующие… Единственное, что приходило ей на ум, это незаконная охота. Орланы, сапсаны, черный беркут, вписанные в Красную книгу, – мог отец организовывать их нелегальный отстрел? Как пить дать: база отдыха давно предоставляла некоторые услуги исключительно для «своих». Но в то, что охранники природы могли кого-то похитить, верилось с трудом. Не вполне честно приобретенные паи рыбозавода? Это проще доказывать через прокуратуру… Нечего ломать голову, нужно скорее встретиться с отцом. И брата надо вытаскивать…

А в РОВД города Лесогонск второй час подряд задавались одним вопросом: на кой черт этот парень с разбитой в кровь головой в самом начале видео сказал, где конкретно находится. Согласно положениям Уголовно-процессуального кодекса его видеообращение являлось сообщением о преступлении. Человека похитили и удерживают, еще и периодически бьют – на статью наберется с лихвой, еще и останется. На сообщение о преступлении не отреагировать нельзя, но если бы фраза «сейчас я в Лесогонске» не прозвучала, то сотрудники любого районного ведомства дружно посочувствовали бы бедолаге и благополучно забыли бы о том, что видели, однако слова о территории, на которой совершается преступление, все меняли. Посему руководитель межрайонного следственного отдела на основании полученной информации дал поручение подчиненным сотрудникам провести доследственную проверку.

Поручать было особо некому: два лейтенанта, Сытарь и Кожухов, только-только окончившие вуз, с расследованием простых преступлений справлялись неплохо, но что-то сложнее раскрытого бытового убийства в своей практике еще не видели. А следователь Шировцев, недавно получивший звание капитана, был специалистом в сфере экономики и в настоящий момент плотно погрузился в многотомные материалы по хищениям в городской администрации. По-хорошему, можно было бы отписать рапорт для проверки и ему – не первый день работает, совместит, – но рисковать не стали: замазать грязью городского главу на текущий момент было гораздо важнее, чем найти похищенного парня, пусть даже и сынка местной «шишки». Поэтому Шировцев продолжил изучать сметы и контракты, не отвлекаясь на такие мелочи. Оставался только заместитель руководителя, его фамилию и поставили в левом верхнем углу документа с пометкой «провести проверку», после чего руководитель отдела с чистой совестью убыл в давно запланированный отпуск.

В РОВД все было немного по-другому.

Текучка, неизбежная спутница службы полиции, в Лесогонске была почти беспрерывной. Из-за нехватки сотрудников из отдела в отдел переманивали наиболее вменяемых, но и те задерживались ненадолго и старались перевестись куда-то поближе к областному центру. Из прежнего состава осталась только пара человек, поэтому так вышло, что на момент похищения Зордина в отделе было два типа сотрудников: старые, уставшие, и молодые, неопытные. И кому поручать оперативное сопровождение дела, обещавшего стать резонансным, было совершенно неясно.

Оперативники по линии тяжких и особо тяжких преступлений, пожилой майор Миронов и молодой лейтенант Романчук, после сообщения о похищении заметно погрустнели. Видео всем действующим сотрудникам розыска продемонстрировали на утренней планерке, после чего предложили высказывать свои соображения.

– Бред это все! – уверенно донеслось из самого заднего ряда. – Дурь!

Разумеется, это высказался один из мастодонтов Лесогонского РОВД, бывший сотрудник ППС капитан Билюжин. По какой-то одному ему известной причине он всей душой ненавидел интернет и свободу, которую тот давал. Сотрудники моложе получали преимущество, извлекая из Всемирной сети новую или вспомогательную информацию, а Билюжин принципиально отказывался пользоваться благами цивилизации, предпочитая телевизор и старые верные СМС-сообщения. Учитывая вечный катастрофический недокомплект в отделе, руководство закрывало глаза на то, что Билюжина приходилось каждый раз уведомлять о чем-то лично, поскольку в общих чатах он не состоял.