Литмир - Электронная Библиотека

― Может быть, всё может быть… ― лукаво протянула Принцесса, строя ему глазки и перебирая белыми пальчиками пряди волос.

― Кто додумался в дрянной портовый ром добавить гномий самогон? Они не пробовали разбавлять его водой, как все нормальные таверны? Какое же мерзкое пойло. Боги, да как тебя Алый терпит?

Ктара снова засмеялась:

― Как-как… Секретный ингредиент! И он меня не терпит. Он мной наслаждается.

― Как и прочими, несовместимыми со здравым смыслом вещами, ― поддакнул Тай.

Он покачал головой, отставил бутылку подальше и рухнул на покрывало. Ктара подтянулась ближе, прилегла ему головой на плечо и положила ладонь на грудь. От Тайиреля сладко пахло грозовым небом, холодным ветром над Океаном и кедровой горечью, от него пахло домом. И немножко портовым ромом.

Вздохнув, Ктара прикрыла глаза.

― Тай… ― позвала она тихо. ― Я сегодня выгнала слуг. Они все так смотрят. Они ждут, что я сделаю какую-нибудь глупость.

Он вспомнил, как у зеркала крутилась Россмиэль. Дочери Шейлирриана, может, и держались далеко от политики государственной, но отлично разбирались в политике другого рода ― в слухах и сплетнях, которыми полнились дамские гостиные. Конечно, они ожидали от Ктары глупостей. Ещё как ожидали. Жаждали.

― Нет, ― проронил Тайирель и погладил её по волосам, ― в сущности, они все ждут твоего поражения. ― Ктара замерла от его слов и приподнялась, а Принц добавил: ― Или победы.

― Нет. Я не могу проиграть, ― прошептала Ктара с ужасом. Её светлая кожа выглядела бледной, белой, как бумага. ― Если я ничего не сделаю за две недели, я ведь потеряю его навсегда. Я просто не могу проиграть.

Тайирель впервые видел сестру такой растерянной. Злой, обиженной, расстроенной ― да, но она всегда хотя бы примерно представляла, что будет делать. Сейчас Тайирель физически ощущал её сомнения ― словно она стояла на тонком, потрескавшемся льду и не понимала, как выбраться.

― Тебе это действительно важно? ― Тай перевернулся на бок и подпёр ладонью голову. ― Ты действительно любишь Эжена? До сих пор?

Ктара сглотнула. Впервые она призналась ему в чувствах на балу дебютанток, когда ей было восемнадцать. Они виделись с Князем очень редко ― он был советником и постоянно пропадал в поездках и в делах собственного княжества, а Ктара была принцессой, которую учили с утра до вечера. Их редкие встречи на балах, Советах и приёмах неизменно заканчивались неловкостями, ранним уходом Эжена и разбитым заново сердцем Ктары.

Чем сильнее и тактичнее Князь отталкивал, тем глубже она любила его. Он был её наваждением, и Ктару не волновало, чем за это придётся платить.

― Ты не понимаешь. Эжен потрясающий. Он такой серьёзный, верный и правильный, ― она мечтательно и грустно улыбнулась, ― он невероятно благородный и сильный. Я восхищаюсь им. Мы живём в мире, где постоянно плетутся интриги, но Эжен ведь никогда в них не участвует, он просто служит своей стране и соблюдает законы. И он хочет только беречь и защищать. И он просто защищает меня… От себя. Мне сложно это объяснить. Когда я начинаю говорить, это кажется глупым.

Она усмехнулась и помолчала, отводя глаза вниз, на пальцы, мнущие край пояска блузки. Но это было убедительнее слов. Тай чувствовал отголоски её глухой тянущей боли в собственном сердце. От которой перехватывало дыхание.

― И что же? Даже Алый не смог затмить благодетели Князя?

Ктара подняла глаза, и легче Тайирелю не стало. Во рту появился привкус крови и горечи, хотя она улыбнулась.

― Он… Он никогда не сможет дать того, что мне нужно. Ты знаешь. С ним нельзя увлекаться.

Принц протянул ладонь и погладил её по щеке.

― Мы арши, Ктара. Кого бы ты ни выбрала, один глоток тарлиш у алтаря излечит любое сердце и гарантирует счастье.

― Тарлиш. Я не хочу… так, ― прошептала она темноте в комнате. ― Я не хочу, чтобы магия создавала для меня иллюзию любви и преданности и подменяла её одержимостью. Я хочу чувствовать её по-настоящему. Я не понимаю, как Эжен может отказаться от этого.

Тайирель вздохнул и заправил ей за ухо тоненькую прядку у лица.

― Что ж. Если ты всё решила… У тебя ещё есть время. Обдумай каждый шаг. Но знай, если он выберет не тебя, не ты здесь проиграла, Ктара.

Она прикрыла глаза и потянулась к брату, приникая к плечу и сворачиваясь на его груди, как маленькая. Будто снова боится грозы. Принц успокаивающе коснулся губами её лба.

― Останешься сегодня со мной?

― Конечно. Только давай прикажем принести что-нибудь поесть. И вина. ― От лукавого взгляда Ктары, брошенный в сторону зеленой бутыли, Принц передёрнулся. ― Менее мерзкого, чем твоё настроение.

ГЛАВА 3. Выбор дорог

Выбор неправильной дороги всегда обходится дороже.

(Эльмирриан Инниар)

Обсидиановый замок размерами напоминал город. В сущности, он и был когда-то настоящим городом ― когда Астель вырастил его из плоти уснувшего вулкана посреди Океана, он стал первым пристанищем арши в Лестелле, и мог бы снова вместить их всех. Красивый, строгий, кружевной.

Как огромный муравейник, Замок пронизывали бесчисленные резные переходы и комнаты. Все главные и технические коридоры создали настолько широкими, что по ним можно было передвигаться на карете и даркинтах. Здесь нашлось место садам, мастерским, лабораториям… Всему. И всем.

Постепенно вокруг выросла столица и гавани, а затем поднялись из воды и другие острова ― Инниар, Флорентлер, Вилькортин, Тайконер, Варшестель, Дювиалар, Реттуарт, Теллири. И Князья забрали своих подданных туда, чтобы жить, создавать, торговать… Когда арши построили Империю, Замок практически опустел, большинство коридоров и комнат забросили, запечатали и забыли. Сейчас в обсидиановой обители постоянно жили только Шанакарты, их приближённые, слуги и охрана. И заключённые. Глубоко внизу, под всеми парадными и непарадными залами. Хотя можно ли заточение назвать жизнью? Для кого-то Замок был домом, для кого-то ― тюрьмой.

Для Дейриана Мираля он был сразу всем.

Алый шёл по лабиринтам закрытых тюремных этажей, не глядя на серебристые таблички и почти не следя за дорогой. Глубоко погружённый в собственные мысли, он двигался машинально в тусклом коридоре и даже не отвечал на приветствия охраны. Кабинеты и мастерскиеТайной стражи находились несколькими уровнями ниже, под этажами охраны и под камерами неопасных заключённых, как ещё один рубеж охраны для опасных.

― А мы уж и не ждали, ― вместо уставного приветствия фыркнул Каэль, один из его заместителей, и отлип от стены у кабинета.

За ним стояли ещё пятеро стражей в такой же чёрной униформе из плотной кожи. На их одежде не было никаких значков, нашивок, гербов, только металл пуговицы на манжете куртки выдавал, что в коридоре собрались капитаны отрядов. Впрочем, непосвящённый не отличил бы платину от полированного серебра или стали.

― Ждали, ― прокомментировал Мираль и коснулся ладонью железной двери, отпирая зачарованный засов. Всю ночь он изучал документы, которые удалось собрать по колонии. ― Есть новости?

― Утром пришло сообщение. На юге Материка кто-то сжёг рыбацкую стоянку. Валят всё, вроде, на разбойничью банду, но есть странности.

Алый дёрнул бровью и придержал дверь, входя в просторный каменный кабинет, напоминавший зал Совета большим длинным столом посередине. Даже карта имелась. Только бумажная и истыканная булавками и раскрашенная разметками. Другой стол, письменный, с удобным креслом, ютился в углу между большими металлическими шкафами.

Арши окружили стол, Алый встал по центру, чтобы видеть сразу весь Материк. По центру карты, заворачиваясь вправо, как пятно побледневших чернил, растекались серые границы Гиблого леса. Почти такое же пятно, но ещё прозрачнее, прилегало к Княжеству Тианшель ― Мёртвые земли. Мираль невольно нахмурился: это всё были следы магических войн, которые когда-нибудь добьют этот мир и их. Справа, отделённый от остального мира Океаном, изгибался островами Шанакарт, похожий на рисунок большого ящера.

9
{"b":"982566","o":1}