Литмир - Электронная Библиотека

Малая гостиная супругов Мираль действительно казалась по-прежнему уютной: её тоже обставили в тёплых красно-золотых оттенках, и слуги здесь появлялись чаще, чем никогда. И замена портретов не так сильно бросалась в глаза из-за количества картин.

― Последние четыре спора ты проиграл.

Дейриан отстранённо сортировал бумаги: одни подписывал и складывал слева от себя на пол, другие читал и бросал в камин.

― Одним хорошим спором я смогу отыграться, судя по твоему квартальному отчёту.

― Спорим, что алчность твоя не знает границ? ― ехидно усмехнулся Алый, подписывая ворох приказов на коленке.

Эльмирриан расхохотался, а потом с тоской вздохнул и покачал головой, поглаживая пальцем хрустальный бокал по кромке. Коньяк был тёмный, выдержанный, и пах пряно и медово, созданный, чтобы наслаждаться, а не чахнуть над пыльными отчётами.

― Нет, ты меня разоришь, ― признался Инниар и сделал обжигающий глоток.

Дейриан улыбнулся и подмигнул.

― Так, что ты скажешь насчёт чужаков? ― спросил Эльмирриан, возвращаясь к прерванному разговору. ― Кого отправишь?

Алый опустил бумаги на пол и задумался.

После отставки предыдущего Наместника, Селлестераля, Тайная служба плавно перекочевала под начало Альшера, а с ней и сам Дейриан Мираль, её возглавляющий. Негласно, конечно: о таком в официальных приказах не пишут и на весь Шанакарт не объявляют. И в подчинении у главного палача Империи было ресурсов даже больше, чем думал Наместник.

― Никого, ― ответил Алый и потянулся к бокалу. ― Сначала съезжу сам. Только закончу кое-что в Шанакарте. И хотя бы одну коробку бумажек.

― Каков шанс, что это Галлард? ― вздохнул Инниар, понимая, что друг лукавит.

― Лучше скажи, каков шанс, что это не Галлард, ― резонно и неприятно ткнул Алый, подкидывая в огонь новую порцию растопки. Взметнувшееся пламя отразилось в его глазах, подчёркивая золотой оттенок.

Князь прикрылся бокалом, потягивая коньяк, и внимательно посмотрел на собеседника. Дейриан был его другом. Возможно, единственным.

Эльмирриан знал его слишком давно и слишком хорошо. За долгую жизнь он видел Мираля ребёнком, видел прекрасным талантливым юношей с великолепным образованием, видел его счастливым мужем и внимательным лордом из Тайной стражи.

Видел, что сделала с ним война.

И видел, что сделало с ним убийство жены, Тайниры…

Собственноручное убийство.

Коньяк неожиданно закончился, и Эльмирриан снова потянулся к графину.Он налил ещё, цепко подмечая, что цвет в бокале гораздо темнее, чем глаза Мираля.

Для арши брачные клятвы были не просто напыщенными словами у алтаря. Это магический ритуал, физически соединяющий души. Никто из них не мог убить часть себя. Никто не выжил бы после такого преступления. Но Дейриан выжил. И лишился части собственной души и рассудка. А часть разорванной души Тайниры осталась намертво впаяна в него, как чужая, отравляющая, разлагающаяся плоть.

Всё их блестящее будущее превратилось в тлен.

Тогда-то Алый и стал Безумным лордом. Безжалостным, сумасшедшим, невменяемым воином, жившим только жаждой крови и поиском смерти. Одна смерть, наверное, смогла бы освободить его, наконец разделив их с Тайнирой.

Но…

Эльмирриан не мог упустить из виду, как сильно и неожиданно изменился Дейриан за последние двадцать лет. Даже глаза снова стали золотыми. А ведь уже и Князь Инниар позабыл, что они у него были такими раньше, до изнурительной войны, опять затеянной эльфами.

Нет, Алый всё ещё был рисковым, эксцентричным фаталистом, но в последние годы степень его безумия была тщательно просчитанной, пусть он и держал ещё на публике эту пугающую маску. И вот какую верную ставку Эльмирриан бы сделал… Поставил бы на то, что Дейриан Мираль восстанавливается и почти полностью вменяем.

Почти. Потому что сейчас опять какая-то тёмная дрянь засела в его мыслях и снова отравляла Дейриана, заставляя тщательнее контролировать каждое движение и каждое слово.

― Кажется, ты не слишком рад возвращению? ― почти утвердительно спросил Инниар, глядя на почти нетронутый бокал со стороны Алого. ― Не соскучился по Шанакарту?

― Нет. Но я рад. По-своему.

― Кажется, ты рад, что подвернулась перспектива наткнуться на Галларда, ― возразил Инниар. ― Знаешь, я надеялся, что ты сам съездишь посмотреть на колонию. Но теперь мне эта идея не кажется блестящей. Твоя преданность, конечно, меня восхищает, но…

Лицо Дейриана застыло, превратившись в красивую, но бесчувственную маску, в глазах плясали острые отсветы огня в камине.

― Но позволь мне самому решать, что мне делать. Я уеду завтра ночью. ― Он молча подписал несколько бумаг и вдруг усмехнулся. ― Меня всегда очаровывало слово «преданный». Никогда не знаешь, в каком значении его к тебе применяют.

Эльмирриан склонил голову к плечу, изучая друга. Потом сдался.

― Хорошо. Поезжай. Но попробуй держаться подальше от смерти и вернуться к маскараду в Тианшеле.

― К маскараду?

― Ах, точно, ты же ещё не знаешь, ― кивнул Инниар, грея в ладонях коньяк. Настроение его резко переменилось, теперь он был доволен, как сытый кот. ― Эженталль объявил вчера о помолвке с прелестной Эллен Флорентлер.

― Флорентлер? Прелестной? Сколько коньяка ты выпил?

Эльмирриан прикусил губу и рассмеялся, пожав плечами.

― Недостаточно. Но с помолвкой всё очень неожиданно, даже приёма не было. Эжен неплохо сэкономил на гостях. Через две недели маскарад, на следующий день после него ― свадьба. Интересно, от чего же Князь так бежит… то есть отчего же так торопится?

Инниар сладко улыбался, точно зная ответ на свой вопрос, и с удовольствием тянул пряный коньяк. Мираль его настроения не разделял. И намёки на Принцессу проигнорировал полностью.

― Через две недели, ― повторил Алый, глядя в огонь, и вернулся к бумагам. ― Эжен не торопился целую жизнь, теперь же времени даром не теряет. Я не думаю, что успею к этому сроку. Возможно, задержусь на Материке гораздо дольше… Пришли ему от моего имени что-нибудь подходящее.

― Мыло и верёвку? ― предложил, посмеиваясь, Эльмирриан.

Алый криво улыбнулся, но все его мысли крутились уже вокруг Галларда. Два месяца ― большой срок, почему никто из его агентов не сообщил раньше?

***

Дым огромными тревожными клубами рвался с земли и закрывал чистое голубое небо грязной пеленой. От огня июньский день стал ещё жарче, и душный воздух, и так с трудом проталкивающийся в глотку, пропах ядом, металлом и палёной плотью. От маленькой рыбацкой стоянки мало что осталось ― горящие хибары, сорванные сети, втоптанные в грязь ошмётки рыбы, сломанные лодки, сломанные поплавки, сломанные вещи. Тут и там виднелись грязные мёртвые тела и кровь. Арши, похожие на наёмничий сброд, с воплями громили всё, что попадалось под руку и стаскивали мертвецов к двум большим крытым повозкам, в которых совсем недавно перевозили шёлк. С днища в траву и грязь капала чёрная кровь. Запряжённые лошади, замороженные стазисом, стояли с низко опущенной головой, и в их открытых глазах отражались огонь и дым.

Кое-где ещё шёл бой, звенела сталь, слышались крики и ругательства. Но рыбакам было нечего противопоставить вооружённому отряду арши. И те просто добивали всех, кто ещё пытался сопротивляться.

― Ещё одного нашёл! ― зло выкрикнул кто-то и чёрной горой дёрнулся в жерле пожара, вытаскивая упирающегося мужчину.

Галлард повернулся и пошёл навстречу. Дорогие одежды, снятые с купца и заляпанные кровью и копотью, смотрелись на нём сейчас чуждо. Он сам смотрелся здесь чуждо. Под его ногами, как серебряные монеты, белели россыпи втоптанной в красноватую грязь, чешуи.

― Вот! ― солдат бросил к его ногам пленника, удерживая его горло воротом куртки, как удавкой. ― Прятался под досками.

Мужчина был молод и покрыт кровью, грязью и сажей до кончиков ушей. До острых кончиков ушей. На испуганном лице осколками зеркала, отражавшего небо, горели голубые глаза. Галлард наклонился. Совсем мальчишка. Полукровка.

7
{"b":"982566","o":1}