Снег падал так густо и мягко, что мир за краешком моего шарфа казался щедро присыпанным сахарной пудрой. Я шла по Пуговичной улице, под сапожками скрипел свежий наст, а с карнизов старых домов свисали кружевные гирлянды инея. В воздухе пахло морозной сладостью, печным дымом и чуть-чуть мандаринами. И хвоей, конечно же хвоей! Ведь до Нового года оставалась всего неделя.

Я напевала под нос мотивчик, придумавшийся сам собой, и пар от дыхания вылетал ритмичными облачками. Настроение было весёлым и праздничным. И не потому, что главная ночь в году вот-вот наступит, хотя и поэтому тоже, но ещё в моей сумке лежало настоящее сокровище – с десяток плотных вощёных пакетиков, даже сквозь слои бумаги источавших умопомрачительный пряный аромат. Мне удалось достать совершенно невероятную партию редких чаёв, а вместе с ней – настоящую жемчужину: имбирный чай с апельсином, бергамотом, бадьяном и экстрактом чистейшей удачи. Он вышел золотистым, жгучим и праздничным – именно то, что нужно, чтобы встретить новогоднюю ночь.

Свернув в проулок, где фонари только начинали просыпаться, разливая тёплый свет, краем глаза я вдруг заметила движение: на одном из сугробов снег пошёл рябью и начал подниматься. Я замерла, прижав сумку к груди. Что за чудеса такие? А потом на снежной белизне прорезались два огромных изумрудных глаза, сугроб фыркнул и… превратился в кота.

Нет, разумеется, не по-настоящему превратился, нет такого волшебства, чтобы создавать живых котов из снега! Просто этот кот был абсолютно белым, такого легче лёгкого принять за сугроб.

– Ох! – выдохнула я, приседая на корточки. – Бедненький ты мой! Тебе же, наверное, холодно. И голодно, да?

Кот посмотрел снисходительно, в его взгляде читалось что-то вроде: «Думаешь, холодно? Ну допустим…» Однако убежать не пытался и милостиво позволил мне себя погладить, а потом и вовсе боднул руку лбом.

Что ж, кажется, всё ясно: отныне у меня есть свой собственный кот. Откровенно говоря, давно подумывала, что в моей волшебной лавке чего-то не хватает. И теперь получила совершенно однозначный намёк: там не хватало кота.

– Ну пойдем, – сказала, подхватывая его на руки.

Кот оказался на удивление лёгким для такого-то объёма, всё-таки у него невероятная пушистость.

Пройдя ещё квартал, мы оказались у моей лавки. Я ненадолго выпустила кота из рук, чтобы достать ключ и отпереть дверь, и, стоило ей приоткрыться, как мой новый питомец скользнул внутрь. Я шагнула следом, и меня окутал знакомый полумрак, пропахший травами, сушёными яблоками, корицей и гвоздикой.

– Тебя будут звать Снежок, договорились?

Кот даже ухом не повёл. У него были важные дела – он изучал местность, прогуливаясь вдоль высоких, от пола до потолка, стеллажей с баночками тёмного стекла, в которых ждали своего часа чайные сокровища. Принюхивался очень внимательно и несколько недоверчиво.

Закончив изучать стеллажи, двинулся дальше, к камину, где весело потрескивал огонь. Недовольно зашипел.

– Попрошу! – сказала я строго. – У нас всё в рамках правил пожарной безопасности. Камин заговорённый, и огнетушительный артефакт на месте. Инспектор недавно проверял, никаких нарушений не было!

Поставив греть чайник, я быстро соорудила для Снежка угощение: в глиняную плошку налила молока, а на блюдечко положила прекрасный паштет. Кот обнюхал подношение, утвердительно кивнул и принялся есть с аккуратностью и сдержанным аппетитом истинного аристократа. Убедившись, что гость занят, наконец смогла заварить чай для себя.

Вечернее чаепитие – моё самое любимое, так что я отнеслась к нему со всей серьёзностью. Сегодня я выбрала улун с жасмином, он лежал в баночке туго скрученными жемчужинами. Заварила его в маленьком глиняном чайничке и налила в тонкостенную пиалу. Уселась в кресло у огня, поджав ноги, и сделала первый глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу и растворяет остатки уличного холода.

Кот, покончив с трапезой и тщательно умывшись, бесшумно прыгнул ко мне на колени и, потоптавшись, свернулся клубочком. Улыбнувшись, погладила шёлковую шёрстку. Снежок приоткрыл один глаз, с интересом принюхался к моей пиале и недовольно чихнул, всем своим видом выражая, что вкус у меня так себе, он ожидал лучшего.

И я тихо и счастливо рассмеялась.

Утром на подушке обнаружился подарочек: дохлая мышь лежала на белой наволочке, как брошь на бархате. Взвизгнула я вовсе не от восторга, а Снежок приосанился. В его изумрудных глазах плескалось такое неприкрытое наивное самодовольство, что я невольно рассмеялась.

– Милый, – сказала коту, убирая мышь в совок и стараясь на неё лишний раз не смотреть, – ты, конечно, величайший охотник, не спорю. Но давай договоримся: не нужно приносить мне мышей. Я буду верить тебе на слово… то есть просто верить, что ты знатный мышелов.

Зверь прищурился. Кажется, он был не очень доволен.

Приведя себя в порядок, спустилась по узкой деревянной лестнице в лавку. Я торопилась приготовить первую утреннюю чашку – чёрный чай с щепоткой сушёной мяты и ароматом хорошего дня. Скоро лавка наполнится покупателями, нужно, чтобы чайное волшебство они чувствовали сразу, едва переступив порог. Отворила ставни, и дневной свет хлынул в помещение, зажигая искры в стеклянных банках с чайными листьями.

Снежок спустился следом за мной, перетекая со ступеньки на ступеньку. Увидев приоткрытую форточку, через которую в лавку вплывал свежий морозный воздух, он одним плавным движением вспрыгнул на подоконник, на секунду замер на фоне заснеженной улицы – и был таков.

Я замерла, в груди стало тесно и холодно. Сбежал? Слишком строго отчитала его за мышь, и он решил, что такая неблагодарная хозяйка ему не нужна?

Звякнул колокольчик – пришел первый покупатель. Это был господин Трувор, секретарь из городской управы. Ему требовался чай для успехов на службе.

– Вот этот, с лимонником и золотым корнем, – объясняла я, указывая на банку с травяной смесью, – помогает обрести уверенность, чтобы вас заметило начальство. А вон тот, с розмарином и каплей эльфийской мяты, – тронула соседнюю банку, – для достижений. Он даёт ясность ума, чтобы блестяще справиться с уже порученным делом. Разница тонкая, но важная.

Господин Трувор хмурился, переспрашивал, а я ловила себя на том, что отвечаю невпопад, рассеянно глядя в окно. Где же Снежок? Что с ним? Как он?

Когда покупатель ушел, унося с собой сверток, пахнущий лимонником, скрипнула форточка. Штора колыхнулась, и я, выскочив из-за прилавка, подбежала к окну. К моему великому облегчению, на подоконник, весь в снежных искрах, мягко приземлился белый кот. Только вот из его пасти свисала внушительная связка сушёных грибов, нанизанных на бечёвку.

– Ох! – вырвалось у меня.

Снежок с величайшей гордостью положил трофей к моим ногам.

Понятно: мышь я не оценила, так он добыл грибы.

– Снежок, – прошептала я, – они же чьи-то! Ты у кого-то украл эти грибы! Так нельзя…

Кот фыркнул, выражая и презрение к частной собственности, и недоумение по поводу моей щепетильности, и лёгкую обиду – как же так, он добытчик, приносит в дом провизию, а его опять ругают. Не дожидаясь продолжения нотаций, он развернулся и снова сиганул в форточку.

Я взяла связку грибов и отложила на полку. Ну и что теперь делать? То есть, конечно, ясно: вернуть хозяину. Да только где искать того хозяина?!

Весь день Снежок то появлялся, то исчезал. Проскользнёт белой молнией в форточку, пробежится по лавке, проверит, все ли в порядке, удостоверится, что я на месте, и снова – в снежную неизвестность. Покупатели приходили и уходили, и каждый, кто заставал пушистого красавца в лавке, восхищался его красотой и обязательно пытался его погладить. Кот благосклонно принимал ласки, щурился и позволял чесать себя за ушком ровно три секунды, после чего неизменно удалялся.