— Хм. — Тенелль плавным движением сбросила с плеча холщовый мешок, на который Эда до сей поры не обращала внимания, и принялась деловито копаться в его недрах: — Коли он явится, мы встретим его во всеоружии.

— Он не просто рядовой демон, командир. Он чудовищно силён. Стремителен, быстр, способен ступать прямо сквозь тени…

— Тем слаще испытание. Превосходно. — Тенелль хищно осклабилась, вскинув подбородок: — На свете найдутся способы стреножить и обессилить даже порождения Иного мира, мисс Шоу. И поверь мне, я пущу в ход каждый из них.

За высокими зубцами каменной ограды последние багровые отсветы заката окончательно утонули в чернильном небе. Тенелль выпрямилась во весь свой немалый рост. В её раскрытой руке тускло блеснуло нечто массивное, холодное и тяжёлое.

Поколебавшись долю секунды, Эда приняла ношу:

— Что это?

— Это то, — с леденящей твёрдостью отчеканила воительница, — чем крушат Врата.

Глава 30

— Ты хочешь сказать, что Северин Лич обитает в сраной сточной канаве? — с неприкрытым омерзением процедил Бен, озираясь по сторонам.

— Он здесь не живёт. Уверена, наверху у него припасён кричаще роскошный, сухой особняк. Сюда он спускается лишь затем, чтобы обделывать свои тёмные делишки. Большинство горожан свято уверены, будто в канализации нет ничего, кроме жирных крыс да помоев.

— И дерьма. Про дерьмо забывать не стоит.

В сыром мраке нижнего города все прочие чувства обострились до предела. От удушливого, тошнотворного смрада сточных вод некуда было деться. Эда с горькой иронией подумала: как вообще вышло, что она проводит столько времени, шастая по этим зловонным кишкам земли? Она прищурилась, вглядываясь в чертёж, смахивавший на хитросплетённый лабиринт. Тенелль стащила эти планы из Городского ведомства стоков и ассенизации.

Бен поднёс фонарь ближе, пока Эда указывала пальцем на просторную нишу в боковой стене тоннеля, помеченную мелким крестиком:

— Тенелль сказала, что отметила все возможные закоулки, пригодные под склады.

Подобных пометок на пожелтевшем листе пестрело предостаточно. Пергамент разворачивался в такой огромный квадрат, что в него можно было завернуться, словно в плащ, а тщательно вычерченные линии тоннелей и изгибы сточных русл казались микроскопическими. Разобрать эти каракули было бы непросто даже при ярком дневном свете.

— Вот гильдейский зал Лича, — она ткнула в круглую залу на пересечении четырёх водоотводных каналов. — А вот его личный кабинет. Видишь, позади него тянется глухой проход? Готова поклясться, за одной из настенных шпалер спрятана потайная дверь. Должно быть, именно так он и входит и выходит. — И отличное место, чтобы спрятать ценную реликвию подальше от чужих глаз.

Бен очертил ногтем узкую дорожку, уводящую прочь от тайного покоя. Коридор упирался в нечто, подозрительно напоминавшее выход наружу — ещё одну сточную решётку? — а прямо под ней…

— А что означает этот прямоугольник другого цвета под самым выходом?

Эда сверилась с условными обозначениями:

— Под ним ещё один ярус. Нижняя камера.

Они переглянулись.

— Хватит чесать языками, людишки! — черные глаза Триппа полыхнули в темноте алыми угольками. — Куда нам?!

С трудом сориентировавшись, Эда указала направление, истово надеясь, что верно определила их место на плане. Они спустились через канализационный люк близ кожевенных мастерских, зная, что те расположены неподалёку от логова Лича. Однако весь остальной путь им предстояло прокладывать вслепую по чертежам.

То и дело замирая и прислушиваясь, они пробирались вдоль каналов, сворачивая в боковые рукава и вычёркивая из памяти отмеченные на пергаменте тупики. Но ни одна из крошечных каморок не походила на надёжно запертый тайник — внутри не водилось ничего, кроме клочьев паутины да крысиного помёта. Сгорая от страха быть застигнутыми врасплох, Эда ежесекундно ждала, что на них наткнётся кто-нибудь из головорезов Лича, привлечённый далёким эхом их шагов. Зачарованного плаща, способного отвести глаза, больше не было. Единственной их защитой оставалось нечеловеческое чутьё Триппа. Бесёнок уверенно прокладывал дорогу сквозь мрак, поминутно прядая кожистыми ушами-локаторами при малейшем шорохе.

Когда он внезапно замер как вкопанный, Эда едва не налетела на него сзади:

— Что там…

И тут же осеклась.

Они стояли перед крутыми каменными ступенями, уходившими ввысь — в разинутую пасть тёмного тоннеля. Где-то наверху мерцали отсветы живого пламени. Если зажжены фонари — значит, рядом люди.

— Это здесь? — одними губами выдохнул Бен.

На плане лестница выводила аккурат на середину тайного коридора Лича:

— Похоже, что да.

Едва смея дышать, они начали подъём. Каждый шорох собственной одежды казался оглушительным раскатом грома, однако голосов слышно не было, и чужие тени на стенах не плясали.

Трипп первым вскарабкался на верхнюю площадку:

— Никого.

Здесь пахло куда свежее — вонь застойных сточных каналов осталась далеко внизу. Стены были сухими, пусть и ледяными на ощупь. Коридор оказался узким: двоим рослым мужчинам едва ли удалось бы разойтись плечами. Вдоль кладки через равные промежутки чадили настенные факелы. Слева чернела массивная железная дверь. Кабинет Лича. Справа высилась зловещая кованая решётка. Выход на поверхность. И то тайное чрево, что залегало под ним.

— Ставлю свой последний грош, что там заперто, — бросил Бен.

Они поспешили вдоль галереи и сгрудились у решётки. Кованое железо было покрыто слоем серебра и стянуто массивным двойным замком. За прутьями открывалась широкая круглая шахта, уходящая вертикально в толщу скалы; по её центру вилась добротная винтовая лестница. Ступени выглядели значительно новее самого колодца. Эда оказалась права: Северин Лич явно не снисходил до того, чтобы карабкаться по шатким мокрым скобам.

Бен без особой надежды дёрнул решётку:

— Силой этот засов не высадить.

Эда прижалась лбом к прутьям и задрала голову. Далеко вверху брезжил узкий квадратный просвет:

— Там, похоже, выходной люк на мостовую. Значит, Врата спрятаны внизу.

— Пока не откроем — не узнаем.

Трипп тем временем припустил обратно по коридору.

— Трипп! — прошипела Эда, бросаясь следом. — Трипп, стой! Не подходи к той двери…

Но бесёнок уже подобрался к самому полотну.

Эда замерла в нескольких шагах, не смея приблизиться.

Бен налетел на неё сзади:

— Что эта тварь задумала?! Он нас выдаст!

Трипп яростно замахал лапой, призывая к тишине. Приник кожистым ухом к кованому железу. Спустя мучительную секунду осклабился и показал один узловатый коготь. Один. Внутри всего один человек?

Он нетерпеливым жестом подозвал их ближе. Ступая бесшумно, точно кошка, Эда прильнула к Бену.

Что? — беззвучно одними губами спросила она бесёнка.

Приготовьтесь, — одними губами осклабился тот в ответ; чёрные бусины его глаз дико блеснули от охотничьего азарта.

И в следующее же мгновение он с визгливым, режущим уши скрежетом провёл когтями прямо по металлу двери.

У Эды оборвалось сердце. Бен ошарашенно ахнул и с лязгом выхватил меч из ножен. Паршивый выродок! Она выхватила кинжал из голенища сапога. За дверью стояла мёртвая тишина. Трипп полоснул когтями снова.

Глухое шевеление. А что, если за порогом сам Лич? Да и кто ещё это мог быть?!

Послышался глухой старческий бубнёж, щелчок проворачивающегося в скважине ключа…

Дверь распахнулась. В проёме показался тёмный силуэт.

Трипп взмыл в воздух.

Приглушённый мужской вопль оборвался на полуслове, когда бесёнок всем телом налетел на голову незнакомца — хлопая кожистыми крыльями, намертво сжимая шею и плечи с поразительной, чудовищной силой:

— Сейчас, людишки! — прорычал он и с хрустом впился клыками прямо в шею мужчины.

Бен среагировал первым. Он перехватил взметнувшуюся руку незнакомца с зажатым в ней ножом, в последнюю долю секунды спасая Триппа от вспарывания брюха. Противник был плечист и дороден, но и Бен не уступал ему статью — подсёк чужие ноги точным ударом сапога. Мужчина с грохотом рухнул на плиты. Бен мгновенно навалился сверху, прижав его коленом к полу.