Дверь распахнулась настежь. — Есть кто дома?

Внутри обнаружился короткий темный коридор. Эда на ватных ногах переступила порог и шагнула в богато обставленную гостиную.

Шторы были задернуты наполовину, полосы молочного дневного света косыми пластами лежали на узорчатом ковре. Пылинки кружились над спинкой массивного бархатного шезлонга, заваленного пуховыми подушками. Все бревенчатые стены увесили картины, повсюду валялись пустые кубки. В углу мраморная статуя полуобнаженной женщины держала в распростёртых пальцах мертвые цветы — кто-то явно засунул их туда ради дурацкой шутки.

Это жилище не уступало по забитости даже самым дальним углам лавки Шоу. Но здесь отчетливо чувствовалось жилое присутствие.

Никого. Разочарованная Эда повернулась к выходу.

Дверь с грохотом захлопнулась.

Она подпрыгнула. Сердце ухнуло куда-то в пятки и пустилось вскачь. Девушка бросилась к выходу, рванула ручку, но та не поддавалась.

Изумление переросло в панический ужас. Святые заступники, что это?!

— Выпустите меня, — потребовала Эда — сначала твердо, а затем с нарастающим отчаянием. — Я сказала, выпустите! Выпусти… — Она осеклась.

Волоски на затылке встали дыбом.

Кто-то стоял прямо за её спиной.

Каждый инстинкт кричал о необходимости обернуться. Она напрягла слух, пытаясь уловить шаги, дыхание… но слыла лишь дробь мелкого дождя по оконным стеклам.

Смелей, Эда.

Она повернулась.

Посреди гостиной сидел черный кот. Он сверлил её яркими оранжевыми глазами, а хвост кольцом обвивал лапы.

Эда облегченно расхохоталась в голос:

— Тьфу ты, киса. — Она прижала руку к груди. — Напугал же.

Кот продолжал пялиться на нее, не шевелясь. По спине пробежал холодок. Эда любила кошек. Ей всегда хотелось завести кота, но у Лори от шерсти слезились глаза. Эда утоляла эту тоску, тиская дворовых бродяг при любой возможности. Она привыкла к тому, как они двигаются, как потягиваются, грациозно выступают и подергивают хвостами. Но еще никогда ей не доводилось видеть столь жутко неподвижное создание.

— Ты ведь не запирал дверь, правда? — выдавила она нервную шутку, хотя волна ледяного прозрения уже накрывала с головой. Что именно мистер Ночь сообщил епископу о другом демоне?

Он искусный оборотень, меняющий личины.

В памяти всплыли слова старухи с лестничной площадки:

«Я знакома с его котом».

Эда вжалась спиной в дверь, молясь провалиться сквозь дерево. Она заперта. Заперта взаперти с…

Пальцы сами собой сжались в кулаки. Кот не отрывал от нее взгляда.

Голос пересох до состояния пергамента:

— Демон. Покажись.

Хвост дернулся. Неужели померещилось? Неужели сумятица последних двенадцати часов окончательно расшатала нервы, лишив рассудка?

Но в следующее мгновение кот перестал быть котом.

Все произошло так стремительно, что мозг едва успел зафиксировать перемену. Глянцевая черная шерсть пошла рябью — словно отражение в колеблемой воде — и распалась клочьями дыма. Темные щупальца взметнулись вверх, сгущаясь в человеческий силуэт. И все это заняло три удара сердца.

Демон стоял в конце коридора — высокий, неподвижный.

— У тебя зоркие глазки, — пропел он плавным, мелодичным тенором. — Объясни-ка, зачем ты приперлась сюда, пока я их тебе не вырвал.

Эда судорожно сглотнула. Оцепенение от ужаса странным образом смешалось с зачарованным оцепенением — она не могла отвести от него глаз.

Его шелковистые черные волосы спускались едва ли не до плеч. Широкая грудь сужалась к узкой талии, придавая фигуре изящную, почти кошачью гибкость. Заметив черные обтягивающие рейтузы, Эда с удивлением отметила, что он босиком. Нижняя бордовая рубаха свободно висела на шее, обнажая куда больше загорелой груди, чем считалось приличным. Невольно напрашивалось сравнение с мистером Ночью — мертвенно-бледным, сотканным из сплошных углов: высоких скул и острого, точеного подбородка. Лицо же этого демона, хоть и точеное, казалось мягче в своих линиях и изгибах — холмы да долины вместо зазубренных скал.

Это его истинные глаза, — поняла Эда, когда его зрачки сузились, уставившись на нее. Пылающе-оранжевые… мистер Ночь свои вечно прятал. Наверняка чтобы казаться менее пугающим для семьи Шоу и тех несчастных, кого они приводили к нему.

Этот демон явно не утруждал себя подобной вежливостью. Его взгляд был немигающим и нескрываемо злобным.

Эда облизала пересохшие губы:

— Я пришла заключить Пакт.

— Как мило. — Его темные, тонкие брови сошлись на переносице. — Подойди.

Она не сдвинулась с места.

— Подойди, — повторил он с ленивой угрозой, — не то я притащу тебя сюда за твою ебучую глотку.

Пульс заколотился в ушах. Этот гладкий, властный тон показался до боли знакомым. «Задумай он убить меня, уже давно бы прикончил», — напомнила она себе. С другой стороны… кошки большие любители поиграть с добычей.

Он отступил на шаг, пропуская ее в гостиную. Они замерли лицом к лицу, и узкий луч света рассек его скулу.

Он был красив. Эда и ожидала этого. Но не неземной, эльфийской красотой мистера Ночи — скорее так выглядели персонажи старинных масляных полотен. В нем чувствовалась та надменность, что заставляла представлять принцев и лордов, лениво раскинувшихся в роскошных замках.

Его тихий голос заставил волосы на руках встать дыбом:

— Откуда ты вообще узнала об этом месте?

— Я… я не знала. Не наверняка. Влиятельный человек… криминальный авторитет подозревает Верховного губернатора в Пакте. У него хватило сведений, чтобы направить меня сюда. Кажется, он намерен шантажировать губернатора. Если удастся.

— Ты работаешь на него?

Он начал кружить вокруг нее. Знакомый танец. Мистер Ночь вел себя точно так же, оценивая жертву.

— Нет. Его зовут Лич. Я ходила к нему за помощью. Мне нужно было отыскать демона для заключения Пакта, а он усмотрел в этом шанс заставить меня поработать на него под шумок.

Его искреннее изумление, казалось, заставило демона притормозить. Эде нестерпимо хотелось оглянуться через плечо, не выпуская его из поля зрения. Неведение касательно его дальнейших шагов сводило с ума.

— И какие же доказательства ты намерена предоставить этому бандюге? Или твоего честного слова хватит, чтобы обвинить губернатора?

Значит, слухи не врали.

— Разумеется, нет. В обмен на помощь он потребовал кое-что еще. Деваться было некуда, пришлось согласиться: — В комнате воцарилась зловещая пауза, заставившая ее поторопиться: — Там есть зеркало. Врата. Церковь Веры держит их у себя, и я поклялась раздобыть их для него.

— И как ты собираешься это сделать, дорогая?

Дорогая. Он бросил это слово с издевкой.

— Мне… понадобится помощь. Помощь демона.

— Хм.

Звук донесся откуда-то сверху, да так неожиданно, что Эда невольно задрала голову — и испуганно взвизгнула.

Он сидел на потолке.

— Ты…!

Он сверху вниз уставился на неё, уперев руку в бок. Стопы демона твердо стояли на деревянных половицах. Ни его одежда, ни волосы, казалось, ни малейшим образом не подчинялись законам гравитации — они не тянулись к полу. Всё выглядело так, будто он находился в собственной крошечной сфере, где верх был низом, а низ — верхом. Он принялся выписывать круги вокруг люстры. Эда остолбенела.

Он ни капли не похож на мистера Ночь. И дело не только в его небрежной демонстрации силы — она не сомневалась, что мистер Ночь просто предпочитал не афишировать истинные пределы своего могущества, — а в том, насколько свободным он казался. Его ленивые манеры, небрежный наряд и разговорная речь. Хотя мистер Ночь вовсе не был чужаком в человеческом мире, он никогда бы не сошёл за своего. Его чересчур скованные движения и жутковатая, неестественная неподвижность слишком очевидно выдавали в нём нечто чужеродное. Но этот демон…

Он убеждал до мурашек.

Если не считать того нюанса, что он прогуливался по потолкам, разумеется.