Он кривит губы в торжествующей ухмылке прямо сквозь поцелуи:

— Всё ещё мало, громительница?

— Мало, — задыхаясь, выдыхаю я.

Я с силой толкаю его назад, на диван. Нил покорно падает на подушки с похотливой полуулыбкой. Я перекидываю ногу и оседлываю его бёдра. Двигаюсь в ритмичном, сводящем с ума темпе, одновременно сдирая с него безрукавку. Он приподнимается ровно настолько, чтобы стянуть ткань через голову. Литые кубики пресса, широкая грудь, перечёркнутая татуировкой… Всё его тело кажется высеченным из камня, идеальным до миллиметра. Гортанный стон срывается с моих губ, и я бросаюсь целовать его снова. Целую плечи, жадно втягивая носом аромат мыла, въевшийся в его горячую кожу. Руки Нила не знают покоя: с силой сминают мои ягодицы, плотно прижимая меня к своей каменной эрекции.

Он хрипло рычит, и я снова накрываю его рот. Когда наши языки сплетаются в очередном неистовом поцелуе, он ведёт ладонями по моей спине, очерчивает талию и накрывает обнажённую грудь широкими ладонями.

— А тебе, добытчишка? Тебе мало? — шепчу я прямо в его губы.

— Я хочу всё. Хочу видеть, как далеко мы с тобой сможем зайти.

— Нил…

Не давая мне опомниться, он снова терзает мои губы с дикой, ненасытной жаждой. Пальцы скользят по животу вниз, ныряя под пояс форменных брюк. Я чувствую обжигающее прикосновение его пальцев между бёдер — до тех пор, пока один из них не проникает внутрь. Он начинает медленно двигаться по кругу, и меня захлёстывает мощная волна наслаждения, стремительно набирающая силу под всё более выверенным, глубоким ритмом его ласк.

В ту самую секунду, когда я уже готова сорваться в оргазм, дверь гостиной с грохотом распахивается настежь.

— Да насрать на все сияния! Ни хера себе красавчик даёт!

Я пулей отлетаю на противоположный край дивана, судорожно прикрывая голую грудь рукой. Нил швыряет мне диванную подушку так молниеносно, что я едва успеваю её перехватить. Умбраль подпирает дверной косяк плечом и ухмыляется во всю свою наглую рожу:

— Стоило оставить вас на десять минут, как вы тут устроили персональную парную. Одевайтесь живо: выступаем через пять минут.

Умбраль уже берётся за ручку, чтобы прикрыть створку, когда из коридора доносится звонкий голос Катарины:

— Они готовы?

— Им потребуется ещё пара минут, — хмыкает боец, захлопывая за собой дверь.

Лицо пылает так, будто меня ошпарили кипятком. Сгорая от дикого стыда, я утыкаюсь лицом в подушку, пока комнату сотрясает раскатистый, искренний хохот Нила. Он бережно тянет край подушки вниз, открывая моё лицо. Отводит волосы со лба и ещё несколько секунд смотрит на меня сквозь смех:

— Кажется, момент мы выбрали не самый подходящий, — выдыхает он, с трудом успокаиваясь.

— Выбор был не особенно велик.

Мы затихаем на несколько мгновений. Нил чуть отстраняется и касается пальцами кулона на шее — его привычный жест, который я видела десятки раз, — но на этот раз его руки заводят цепочку за шею. Он расстёгивает замок тонкой цепочки со стальным кольцом и снова подаётся ко мне.

Его лицо снова оказывается в опасной близости от моего — настолько, что дыхание греет кожу, а по телу прокатывает новая волна жара. Он осторожно надевает цепочку мне на шею и защёлкивает замочек у меня на затылке.

— Хочу, чтобы он остался у тебя. До сих пор он приносил мне удачу, а с тем, что нас ждёт… — вполголоса роняет он.

— Нил, это лишнее, я не…

— Не обольщайся, это не подарок, — хитро прищуривается он. — Это взаймы. Вернёшь мне его, когда мы всё закончим. Мама отдала мне его перед расставанием. Носи его только поверх одежды.

— Почему?

— Вернёшь — скажу.

И, не давая мне возразить, он наклоняется в последний раз и целует меня в губы — мягко, бережно, с нежностью, которая так резко контрастирует с дикой бурей, бушевавшей между нами ещё пару минут назад.

— И мы обязательно закончим то, что ты начала, — шепчет он, не пряча улыбки.

— Я?! Это ты набросился на меня так, будто хотел сожрать живьём!

— Лучше одеться, пока Умбраль не вернулся и не взялся одевать нас лично.

— Ты прав… Пора готовиться к выходу на миссию.

Слово «миссия» падает между нами глухим, отрезвляющим ударом: мы всего лишь пешки в операции, которая не имеет права на ошибку.

Глава 49

Нил

Энергетическая система на основе лунных осколков регулярно подвергается несанкционированным отборам мощности. В ядре процветают криминальные группировки, промышляющие контрабандой энергопакетов. Следствием этого становятся систематические сбои и просадки в городской сети. Энергетическое пиратство карается немедленным заключением в пенитенциарный комплекс «Солдрак».

Фрагмент книги «Эсперия, город осколка»

Лизара уходит в спальню, и я медленно, с трудом втягиваю носом воздух. В подушечках пальцев всё ещё пульсирует покалывание, а адреналин жжёт вены раскалённым пожаром. Память о прикосновении её губ к моей коже до сих пор отдаётся жаром во всём теле. Я прочищаю горло, безуспешно пытаясь выбить из головы образ её обнажённого тела на моих бёдрах, и машинально облизываю губы, жадно выискивая остатки её вкуса.

Я оборачиваюсь на закрытую дверь, представляя, как она ждёт меня там без одежды. В горле мгновенно пересыхает, и мне приходится нечеловеческим усилием воли заставить себя думать хоть о чём-то другом — лишь бы заглушить дикое желание выбить створку, ворваться внутрь и…

Я с силой одёргиваю куртку формы, методично поправляя каждую застёжку и ремень: строго по уставу, лишь бы вытравить из памяти эту чертовски желанную картину.

— Пора, — бросает Умбраль, осторожно переступая порог.

Из комнаты выходит Изз: на ней форменный комбинезон, из-под закатаного рукава выглядывает серая мутировавшая кисть. Брюки, расстёгнутый ворот форменной куртки и потёртое стальное кольцо на цепочке у неё на груди, которое она нервно сжимает пальцами. Волосы заплетены на скорую руку в небрежную косу; та перекинута через правое плечо, прикрывая ключицу — ровно то место, где ещё четверть часа назад горели мои губы.

Я покашливаю и начинаю собирать экипировку под их пристальными взглядами. На физиономии Умбраля читается неприкрытое подозрение, зато на лице Лизары — как бы она ни силилась нацепить маску ледяного безразличия — полыхает неприкрытое желание. И животный страх.

Она до смерти напугана. Это выдаёт судорожное напряжение в плечах, а теперь, без защитного гермошлема, панику выдаёт и кривая, натянутая усмешка на её губах.

Спустя пару минут подтягиваются остальные. Вентия, Алверон, Флавия, Октавиус, Катарина и двое бойцов — Джилл и Хак. Ближний круг доверия Вентии. Они молча сканируют нас взглядами. Лидер задерживает глаза на Изз чуть дольше обычного, после чего обменивается со мной быстрым, цепким взглядом:

— Ошибки быть не должно, — чеканит она.

Изз раздражённо стискивает губы, открывает было рот, чтобы огрызнуться, но тут же передумывает: Алверон активирует ТПУ, разворачивая в воздухе рабочий график Арно.

— Судя по расписанию, у верховного комиссара назначены закрытые дела в служебном кабинете, — поясняет он, указывая на таймкод в сетке. — А ровно через час и сорок минут наступит великое Отключение.

— Мы обязаны проникнуть в кабинет Арно до того, как рубильник опустят, — Вентия поворачивается к Октавиусу; тот молча кивает.

— А мы с Флавией сделаем так, чтобы охранные контуры не засекли ваше присутствие, — подхватывает Алверон. — Будем висеть на связи. Взломать правительственную сеть — та ещё задачка, так что окно на вход откроется буквально на пару секунд. А как только окажетесь внутри… — он многозначительно умолкает.

— Как только добудете улики, мы вывернем нутро Арно наизнанку перед всем миром, и его империя рухнет в пыль, — отрезает Вентия.

Её смуглая медная кожа кажется бледнее обычного, а движения стали подчеркнуто сдержанными. Она держится уверенно, но внутри натянута как струна. Настолько, что липкая тревога передаётся и мне, скручивая желудок тугим узлом.