– Вам нужно иметь солидный запас основных продуктов: сахар, рис, растительное масло, мука…

Чтобы не покупать все это каждую неделю. Какие мотивы могли быть у такого человека, как Кастильо, чтобы убить Лусену?

– Не знаю, считается, что ученые – люди со странностями. А дрожжи, инспектор, дрожжи брать?

– Ну за каким дьяволом вам дрожжи?

– Черт, не знаю… чтобы хлеб печь! А если Лусена что-то знал про Кастильо и угрожал разоблачить его? Макароны, конечно, берем?

– Берите, если любите. Нет, мне не кажется это правдоподобным. К тому же если он виновен, то своим звонком к нам неосторожно открыл свои карты. Положите в тележку вон те банки с консервированными томатами.

– Для макарон, угадал?

– Совершенно верно. Смотрите-ка, а вы уже начали осваиваться.

– В любом случае я бы не исключал его как возможного подозреваемого. Послушайте, инспектор, а тертый сыр для макарон?

– Черт побери, Гарсон, вы меня просто поражаете!

Мы прошли в отдел скоропортящихся продуктов. Я стала давать разъяснения, стараясь, чтобы они не оказались для него слишком сложными.

– Некоторые продукты вам придется заморозить. Когда будете это делать, прикрепляйте к каждой упаковке ярлык с указанием содержимого и даты заморозки. Если вам нужны овощи, покупайте их уже замороженными – так проще, да и качество у них хорошее.

– Понял. А где здесь замороженный салат? Я иногда люблю под настроение угоститься салатом.

– Замороженного салата не бывает, младший инспектор, потому что его нельзя замораживать. И консервированного салата в банках вы тоже не найдете. Зеленый салат надо покупать свежим, только что с грядки.

Гарсон приуныл.

– Никогда я этого не освою, слишком все сложно.

– Не валяйте дурака. Видите говяжью вырезку? Держите всегда в морозильнике кило или два. Поскольку вы живете один, перед замораживанием лучше порезать ее на порции и завернуть каждую по отдельности. Только не говорите, что это слишком сложно.

Он разглядывал куски красного мяса так, словно это были эйнштейновские формулы.

– Компьютерщики уже составили сводную карту похищений собак?

– Пока у нас нет списка из Rescat Dog.

– Я совсем про это забыла. Надо туда наведаться сегодня же.

– Я несколько раз звонил им и никого не заставал. Звонки принимает автоответчик.

– Напомните, чтобы мы туда съездили. А теперь заглянем в отдел моющих средств.

– Что, еще и моющие средства будем покупать?

– Черт побери, Гарсон, вам же нужен будет порошок для стиральной машины! А вашей помощнице понадобится средство для чистки стекол, и щелок, и, возможно, аммиак; некоторые помощницы любят использовать аммиак.

Он протер глаза и вздохнул. Наверное, представил себе, как его распрекрасные «девочки» войдут в новенькую квартиру, и отказался ipso facto[111] от мысли вернуться в свой пансион.

– На какой день намечен ваш праздник? – спросила я, дабы воодушевить его.

– Думаю, что первый устрою в честь Валентины, и это может быть хоть завтра. Вы поможете мне с подготовкой, или я уже выхожу за рамки приличий?

– Выходите, но я вам помогу.

– Не знаю, как вас благодарить.

– Не беспокойтесь, я найду, чем вы сможете мне отплатить, не обрадуетесь. Вы умеете красить стены, прочищать дымоходы, устранять засоры в трубах?

– Конечно, умею.

– Значит, договоримся и будем квиты.

Как мы ни усердствовали, никто в Rescat Dog дверь нам не открыл. Мы расспросили соседей, и одна женщина сказала, что офис вот уже два дня как закрыт. Это было странно. Около двери скопилось несколько пакетов, а почтовый ящик был переполнен бумагами и письмами. Если они отправились на каникулы, то сделали это довольно необычным способом. Чтобы вскрыть дверь, нужно было получить разрешение от судьи. И мы поехали за ним. Все это выглядело крайне подозрительно, и я склонялась к тому, что Пуиг и его секретарша упорхнули сразу же после нашего визита. Однако мы могли и ошибаться и вызвать ненужный скандал, вломившись в офис вполне легальной и добропорядочной фирмы. Достаточно ли основательны наши подозрения, чтобы взламывать дверь у спасителей собак, или благоразумнее будет подождать, пока они вернутся откуда бы то ни было? Я решила, что нечего с ними церемониться, а если потом поступит жалоба на наши действия, мы признаем свою вину.

Спустя два часа, вооружившись всеми возможными разрешениями и в сопровождении двух полицейских, которые взломали дверь, мы торжественно вошли в Rescat Dog. Быстро окинув взглядом помещение, мы поняли, что наши подозрения полностью подтвердились. Ящики из-под картотеки были наспех опорожнены, по всему полу разбросаны бумаги, и царивший вокруг беспорядок свидетельствовал о поспешном бегстве.

– Это мы заставили их бежать, – пробормотала я сквозь зубы.

– Я сейчас же выясню персональные данные этого типа, его домашний адрес.

– Давайте сначала закончим обыск, Гарсон. Боюсь, что спешить нам некуда, птичка, должно быть, уже далеко.

Я нагнулась над устилавшими пол бумагами: счета, рекламные листовки, платежные документы… Если здесь и были какие-то компрометирующие материалы, теперь их, конечно, нет. Жаль, мы были в шаге от разгадки, но ничего не заподозрили. Так называемый полицейский инстинкт явно отсутствовал в наших генах. Теперь поймать беглеца будет непросто. Внезапно зазвонил телефон, заставив нас вздрогнуть. Мы с Гарсоном застыли на месте. После второго звонка включился автоответчик. Мы услышали записанный на пленку ответ: «Вы позвонили в Rescat Dog. Сейчас нас нет на месте. Мы свяжемся с вами, как только сможем. Оставьте ваше имя и номер телефона». После сигнала послышался мужской голос: «Сеньор Пуиг, это Мартинес, столяр. Я подготовил вам смету, как вы просили. Позвоните мне и скажите, что делать дальше. До свидания».

Я кинулась к аппарату. Нажала на кнопку воспроизведения и сделала знак Гарсону, чтобы он подошел. Затаив дыхание, мы начали слушать записанные послания. Женщина спрашивала про свою собаку. Звонок из газовой компании. Мужчина интересовался услугами фирмы. А вот и Гарсон собственной персоной оставляет наш телефон.

Следующий звонок нас вдруг насторожил. Говорил мужской голос, который мы не узнали, как ни старались. Мужчина очень торопился: «Ты где? Что происходит? Они были здесь, я им ничего не сказал, слышишь? Они ничего не знают, так что это не опасно. Согласен? Пока мне не звони».

Гарсон удивленно присвистнул, словно уличный мальчишка с окраин. Я перемотала пленку назад. Мы снова услышали двусмысленные фразы.

– Как по-вашему, Фермин, кто бы это мог быть?

– Не знаю, он очень тихо говорит, в какой-то момент я даже засомневался, что это мужчина. Теперь нам известно, что у Пуига есть сообщник, но это вряд ли может нам как-нибудь помочь.

– Разве что…

– Не говорите только, что голос вам чем-то знаком!

– Вы знаете, что такое галлицизм?

– Французское слово.

– Совершенно верно! Это слово, взятое из французского, которое используется в испанском языке в прямом переводе. Слово или оборот, к примеру, такой: с’est pas grave. По-французски данное выражение главным образом означает «это не важно», но, буквально переведенное и, к сожалению, в таком виде позаимствованное нашим языком, оно в основном употребляется в значении «это не опасно», что мы и наблюдаем в этой записи. Знаете, кто мог бы использовать в своей речи галлицизмы, не отдавая себе в этом отчета?

– Тот, кто часто разговаривает на фран… – Он не договорил и прищелкнул пальцами. – Парикмахер! Давайте мы его сразу задержим!

– Не торопитесь, Гарсон! Какие у нас против него улики? Использование в речи галлицизмов? Давайте лучше попросим у судьи разрешения на то, чтобы проверить счета этого типа. Если даже ничего не обнаружим, по крайней мере, заставим его понервничать. Мне кажется, мы на правильном пути.