– Соседи не слышали выстрелов? – спросила Алина.

– Там толстые кирпичные стены, дома на участках стоят не вплотную, так что кое-кто слышал только что-то похожее на хлопки, и это никого не встревожило. Последнее, о чем у нас в городе будут думать, услышав странные хлопки поутру, так это о выстрелах.

Как только выяснилось, что самого Каёкина в доме нет, а телефон его не отвечает, я послал Ингрид с патрульным в администрацию, будучи при этом уверенным, что чудовищная бойня – его рук дело: в таких случаях муж и отец всегда является первым подозреваемым. Уверенность продержалась ровно столько, сколько потребовалось резвой Ингрид, чтобы добежать до его рабочего места и обнаружить там застреленного вахтера, а потом и Каёкина, со снесенной головой распростертого в собственном кабинете.

Сменившийся с суток, а потому уцелевший охранник здания администрации показал, что Каёкин появился минут за десять до того, как пришел сменщик, то есть примерно без десяти восемь. «Что это вы так рано, да еще и в субботу, Алексей Валерьевич?» – спросил охранник. «Забыл кое-что, надо доделать», – ответил тот. Кроме этого свидетельства, Ингрид удалось найти только неуверенное воспоминание еще одной соседки о некоем плотного сложения мужчине, который быстро шел по пустынной улице, держа в руках продолговатый предмет, да и все.

Я закончил рассказ и взялся за остывающие блины. У входа в кинотеатр жужжали аттракционы и звучал детский смех. За стойкой с бургерами какая-то женщина громко спорила с долговязым и апатичным молодым продавцом. Алина задумчиво смотрела в окно; едва пробивающееся сквозь пасмурную дымку осеннее солнце коснулось ее волос, и они тут же ярко зазолотились. У меня снова появилось странное чувство, что я уже ее где-то видел, и даже почти решился спросить ее об этом, но она меня опередила:

– Чем занимались потерпевшие, которых перестреляли в бане?

– Бадри был старостой рыболовецкой артели в Демидовке, – ответил я. – Коля Вязьма и Вова Якорь тоже крутились вокруг Верфи и рыбного промысла.

– А девушки?

Попастая, крупная Ира и маленькая блондинка Валя состояли в штате заведения под названием «Малинка», скрытого от глаз в переулках Верфянки, которое вело свою человеколюбивую деятельность под началом мадам Полины и куда я периодически наведывался – нет, не затем, чтобы воспользоваться предлагаемыми услугами, но исключительно в деловых целях: по случаю, если получал жалобу от очередной возмущенной падением нравственности жены и матери семейства, и два раза в месяц за розовым плотным конвертом. О последнем Алине знать было необязательно, так что про «Малинку» и род занятий убитых Иры и Вали я рассказал в двух словах.

– Насколько я знаю, Демидовка как раз входит в состав того сельского поселения, главой которого был Каёкин? Значит, убитые связаны между собой?

«Начинается», – подумал я, глотнул кофе и сообщил:

– Все население Острова, если сложить Новый город и Старый город с Демидовкой, сейчас составляет 12 370 человек. Тут почти все так или иначе друг с другом связаны.

– Да, но в данном случае связь непосредственная, – упрямо сказала Алина. – Думаю, что мотив и причины нужно искать в каких-то общих делах или, быть может, переделе бизнеса? Иди за деньгами, знаете такой принцип?

Честно говоря, Алина мне понравилась. Я видел в своей жизни разных людей, в том числе самоуверенных, нахрапистых, наглых от осознания, что за ними стоит начальство или статус служебного удостоверения, но Алина была другая. В ней была спокойная уверенность, происходящая от внутренней силы; это вызывало уважение, а еще очень шло к ее как будто холодной внешности, в которой чувствовались стиль и характер. Поэтому я не стал хамить, а спросил:

– Что вам известно про Остров?

– Давай на «ты», так проще, – вдруг предложила Алина.

– Хорошо, – согласился я. – Итак, что ты знаешь про Остров?

– Особая экономическая зона, в которой расположен инновационный научно-производственный кластер Метафора, а также город Метасити, практически выстроенный с нуля и являющийся на сегодня городом с самой высокотехнологичной инфраструктурой в стране, а также много лет уверенно возглавляющий рейтинги качества жизни, экологичности и безопасности. Основатель и генеральный директор Метафоры, Шафаревский Станислав Олегович, входит в первую двадцатку русского «Форбс»…

– Это текст с главной страницы сайта и из рекламных буклетов, – перебил я.

– А на самом деле не так?

– Все так, но есть, как всегда, нюансы. Во-первых, Остров не только экономическая, но и особая административная зона. У нас есть все стандартные государственные структуры: полиция, налоговая служба, городская администрация, даже мэр имеется, которого, впрочем, мы не видим и не слышим неделями, но реальная власть полностью принадлежит Метафоре и Шефу… в смысле Шафаревскому. В принципе это правильно и справедливо: на момент его появления на Острове в 90-х тут был обезлюдевший, развалившийся город посреди пустырей, вместо которых у нас теперь Парк от северного до южного берега, между Новым и Старым городом. Конечно, вот это – про «самую высокотехнологичную инфраструктуру» и «качество жизни» – в большей степени относится к Новому городу, рядом с Гаванью и Метафорой: там новые, аккуратные домики в три этажа, дорожки для электровелосипедов, ну, ты видела…

Алина кивнула.

– Там живут те, кто работает непосредственно на центральный офис, а еще руководство завода. У нас здесь, как ты могла заметить, все проще, но тут уж смотря с чем сравнивать. Полно городов, для которых наше «попроще» – это, так сказать, роскошный максимум. Вся экономика Острова держится только на Метафоре: понятия не имею, что они там разрабатывают и что производят, но другого крупного бизнеса здесь нет, и сам город ничего не зарабатывает. На Верфи стоят три заржавленных сухогруза и один списанный ледокол, которые то ли ремонтируют, то ли разбирают на части, да только все никак не отремонтируют и не разберут. Кто-то работает в Порту: не в Гавани, куда прибывают гости Шефа, а на севере, рядом с Верфью и деревней Демидовкой, где разгружаются грузовые суда снабжения. В остальном все заняты в инфраструктуре: школа, колледж – тоже, кстати, при Метафоре с возможностью проходить практику, – больница, общепит, транспорт. И Метафора платит или доплачивает всем, и не только бюджетникам, врачам и учителям, но и шоферам, и даже официантам и продавцам. Шеф, по сути, лично содержит весь Остров, а заодно и контролирует все связанное с безопасностью.

– В том числе камеры наружного наблюдения, насколько я поняла?

– Да, которые у нас висят на каждом углу, как и громкоговорители – заметили их? Вся информационная система Острова тоже создана и управляется Метафорой, а вернее, ее Службой безопасности, в распоряжении которой вооруженные бойцы, интеллектуальная система видеонаблюдения с распознаванием не только лиц, но и жестов с походкой и сотни дронов, с помощью которых можно контролировать Остров там, где нет камер, например, болота, озера и лес на востоке. В Метасити всего четыре экипажа патрульных, трое участковых и мой отдел, не считая Леонидыча, с трудом перебирающегося с домашнего дивана в кресло в своем кабинете, и даже этого много. Никогда не было повода думать, что мне придется вести расследование тяжких преступлений, не говоря уже про массовые расстрелы и убийство детей и женщин. У нас действительно безопасный город, практически с нулевой преступностью. Здесь нет угонов машин – их некому продавать. По той же причине не бывает квартирных краж – негде и некому сбывать краденое. Ни разу не случалось изнасилований или чего-то подобного: слишком гнусное преступление для замкнутого сообщества, и есть риски, что справедливость в лице родственников потерпевшей настигнет быстрее, чем правосудие. В основном вся преступность сводится к хулиганству, вандализму, пьяным дебошам и семейным скандалам. На Верфянке есть места, куда благоразумный человек не пойдет ночью, но и там все ограничивается драками – как правило, дерутся портовые с заводскими, – но это уже часть ландшафта, и свои противоречия они решают там сами. Один раз случился ночной гоп-стоп, и в итоге грабитель сам пришел к нам в отдел, когда проспался, и принес отжатый телефон и тысячу рублей. Когда я появился тут три года назад, то в местной бесхитростной криминальной жизни разобрался за две недели: бордель «Малинка», никому не причиняющий беспокойств, да нелегальная рыбалка с контрабандой левого алкоголя, которой занимаются маргиналы из рыболовецкой артели в Демидовке со своими двумя баркасами и пятью-шестью лодками.