– Подпихни-ка к нам выпивку,– грю.– Где чья?

– Это мой пай,– грит Джоак сказал чёрт про покойника полисмена.

– И я тоже того племени,– грит Цвейтоторое ненавидят и преследуют. Даже сегодня. В эту минуту. В этот самый миг.

Е-бо, он чуть не припалил себе пальцы окурком своей хренской сигары.

– Обкрадывают,– грит он.– Грабят. Оскорбляют. Преследуют. Отнимают принадлежащее нам по праву. В эту самую минуту,– грит он и вскидывает кулак,– продают в Марокко на аукционе, как рабов, или скот.

– Вы толкуете насчёт нового Ерусалима?– грит Патриот.

– Я говорю о несправедливости,– грит Цвейт.

– Ладно,– грит Джон Вайз,– тогда встаньте силой против силы, как мужчины.

Вот те картинка из альманаха. Мишень для пули с мягким носом. Старый жирнорожик стоит перед дулом винтовки. Е-бо, да он стал бы украшением для любой швабры, если б ещё напялить на него фартучек-передничек уборщицы. И вот он тебе вдруг падает и выкручивается в обратную сторону, как выжатая мокрая тряпка.

– Но всё это пустое,– грит он.– Сила, ненависть, история и тому подобное. Не в этом жизнь для мужчин и женщин, не в глумлении и ненависти. И всякому ясно, что всё это прямая противоположность настоящей жизни.

– А это про что?– грит Альф.

– Любовь,– грит Цвейт.– Я имею ввиду противоположность ненависти. Мне теперь надо идти,– грит он Джону Вайзу.– Загляну на минуту в суд, может Мартин там. Если он зайдет сюда, передайте, что я буду через секунду.

А кто тебя держит? И он выскакивает, как смазанная молния.

– Ещё один апостол для неверных,– грит Патриот.– Вселенская любовь.

– Ладно,– грит Джон Вайзазве нас не этому же учили? Возлюби своих соседей.

– Этот хлюст?– грит Патриот.– Его девиз – да обнищает мой сосед. Любовь, держи карман! Тоже мне, новое издание Ромео и Джульеты.

Любовь любит любить любовь. Сиделка любит нового аптекаря. Констебль 14 А любит Мэри Келли. Герти МакДовел любит юношу с велосипедом. М. К. любит порядочного джентельмена. Ли Чи Хань сильна-сильна любись Ча Пу Го. Юмбо, слон, любит Алису, слониху. Старый м-р Фершел со слуховой трубкой любит старую м-с Фершел с закатившимся глазом. Мужчина в коричневом макинтоше любит даму, которая умерла. Его Величество Король любит Её Величество Королеву. М-р Норман В. Туппер любит офицера Тейлора. Ты любишь кого-то. Та кого-та любит ещё кого-то, потому что каждый кого-нибудь да любит, но Бог любит всех и каждого.

– Ладно, Джо,– грюрепкого тебе здоровья и радостных песен. Поддай, Патриот.

– Ура, в атаку,– грит Джо.

– Благослови тебя Господь и Мария, и Патрик,– грит Патриот.

И он поднял пинту промочить свой свисток.

– Знаем мы этих рысаков,– грит он,– читают тебе проповедь и, по ходу, шманают по карманам. Как насчёт святолюбивого Кромвеля и его железнобоких, что предали мечу женщин и детей Драгхеды с библейским текстом БОГ ЕСТЬ ЛЮБОВЬ, пришлёпнутым на жерло их пушки?

– Библия! Читали в сегодняшней ОБЪДИНЕННОЙ ИРЛАНДИИ прикол про зулусского короля, что приехал с визитом в Англию?

– В натуре, что ли?– грит Джо.

Тута Патриот выймает одну из газет своей бижутерии и зачинает вычитывать:

– Делегация ведущих текстильных магнатов Манчестера была представлена вчера Его Величеству Алаки из Абеакута лордом Толчка на Яйцах, церемонимейстером Золотой Палки, для изъявления сердечной благодарности Его Величеству от британских коммерсантов за благоприятствия, предоставленные им в его владениях. Делегация участвовала в обеде в завершение которого смуглый властитель своей радостной речью в вольном переводе капеллана Анасиса Славабогуда Голокостта, выразил свою крайнюю признательность массе Толчку и подчеркнул добросердечность отношений существующих между Абеакутой и Британской Империей, заявив, что почитает одним из главных своих достояний библию с картинками, книгу слова Божьего и оплот величия Англии, милостиво подаренную ему белой вождиней, великой скво Викторией, с личной надписью августейшей рукой Царственной Дарительницы. Затем Алаки выпил чашу дружбы первогнанной оковитой, под тост Black and White, из черепа его непосредственного предшественника в династии Какачакакак, по прозвищу Сорок Бородавок, после чего посетил главную фабрику в Коттонполисе и расписался своим тотемом в книге почётных гостей, одновременно исполняя древнюю абеакутасскую пляску войны, проглотив при этом несколько ножей и вилок, под горячую овацию девичьих рук.

– Вдовая женщина,– грит Нед,– я б на неё не подумал. Интересно, попользовался ли он той библией так же как и я бы?

– Так же, только побольше,– грит Лениен.– И потому в той плодообильной стране безмерно произросли широколистые манго.

– Это Гриффин?– грит Джон Вайз.

– Нет,– грит Патриот.– Тут не подписано Шанганаг. Просто инициал стоит: Х.

– Инициал тоже что надо,– грит Джо.

– Вот так оно и делается,– грит Патриот.– Торговля следует за флагом.

– Ну, уж,– грит Дж.Дж.,– если они чем-то хуже тех бельгийцев в Свободном Государстве Конго, то они и впрямь бяки. Читали репортаж, что написал как там его?

– Казематт,– грит Патриот.– Он ирландец.

– Да, тот самый,– грит Дж. Дж.– Насилуют женщин и девушек и хлещут туземцев по животам, пока не полезет красная резина.

– Я знаю, куда он пошёл,– грит Лениен и щёлкает пальцами.

– Кто?– грю.

– Цвейт,– грит он.– Про здание суда это для отвода глаз. Он поставил несколько круглых на Клочка и теперь отправился собрать свои шекели.

– Это тот, что ли, белоглазый кафр,– грит Патриототорый в жизни не ставил на брыкливую лошадь?

– Точно, туда он и пошёл,– грит Лениен.– Я сегодня видал Бентема Лайнса, тот шёл ставить на эту же лошадь, но я ему отсоветовал, так он мне и сказал, что эту наводку ему дал Цвейт. Могу поспорить на что хотите, он загрёб сто шиллингов за поставленные пять. Ему одному на весь Дублин было известно про тёмную лошадку.

– Да он и сам долбаная тёмная лошадка,– грит Джо.

– Звиняй, Джо,– грю.– А покажьте-ка нам вход на наружу.

– Сюда, пожалуйста,– грит Терри.

Прощай Ирландия, я отправляюсь в Горт. Тута я только вышел завернуть во двор к водной колонке и, е-бо (сто шиллингов за пять), пока я сливал свой (Клочок двадцать к одному) сливал свой груз, е-бо, сам себе грю, он так и норовил (две пинты от Джо и одна у Слеттери) норовил смотаться (сто шиллингов это пять золотых), а когда они жили в (тёмная лошадка), Ссыкун Берк мне рассказывал, как играли в карты, то вешали лапши, что ребёнку нездоровится (е-бо, вылил уже литра три) так чтоб его пушистозадая жена гундела ЕЙ ЛУЧШЕ или же ЕЙ ТАК ЖЕ (уй!), всё по плану, чтоб он мог смотаться с банком, если выиграет чем не (Исусе, до чего я был полнёхонек) торговля без лицензии (ууй!), моя страна Ирландия, грит (хырк! тьху!), куда до этих долбаных (ну, вот последок истекает) ерусалимских (ах!) кукушек.

Тута, вобщем, как я пришёл обратно, они диньдонили вовсю, Джон Вайз грил, что это Цвейт дал идею для Sinn Fein через Грифитса, помещать в газете про все подтасовки, надувательства и махинации с налогами для правительства и назначать консулов по всему свету для продажи ирландских товаров. Грабь Петра на подаяние Павлу. Е-бо, это ж полный маздец, когда в дело вдерьмуется долбаный пучеглазик. Им только дай долбаную зацепочку. Боже храни Ирландию от таких вот хитрожопых пронюханов. М-р Цвейт со своим кизяком мизяком. А до него старик евоный наяривал тута аферы, старый Мефусалем. Цвейт, грабитель-мешочник, что отравился прусской кислотой, после того как наводнил деревни своими безделушками и бриллиантами по пенни за штуку. Займы по почте на любых условиях. Выдаётся любая сумма денег под расписку. Расстояние не помеха. Никакого обеспечения. Е-бо, он как козёл Ленти МакХейла, готовый пройти кусочек дороги с любым и каждым.

– Всё-таки, это факт,– грит Джон Вайз.– А вот и человек, который вам скажет то же самое, Мартин Канинхем.

Точняк, подъехала замковская коляска, а на ней Мартин и Джек Повер с ним, и один по имени Крофтер или Крофтон, оранжист, генеральный сборщик на пенсии, раскатывает по округе за счёт короны.