Вобщем, завертаем мы к Барни Кирнану, а тама, ясно дело, Патриот торчит себе в уголочке и лясы точит сам с собой и с той долбаной шелудивой дворнягой по кличке Герриовен, и дожидает чем капнет с неба, в смысле выпивки.
– Тута он,– грю,– в своей прославленной берлоге, при мантии и с ворохом бумаг, в трудах на пользу дела.
Тут долбаная помесь как рыкнет из угла – мороз по коже. Это было б актом полного человеколюбия, если б хоть кто-нибудь прикончил того долбаного пса. Мне рассказывали живой факт, как он отхапнул шмат штанины у констебля, что заявился к Сэнтри с повесткой насчёт лицензии.
– Стой и доложись,– грит он.
– Спокойно, Патриот,– грит Джо.– Тут свои.
– Проходи, коль свои,– грит.
Тута он потёр руку об свой глаз и грит:
– Какое у вас мнение про нынешние времена?
Простукивает, стало быть. Но, е-бо, Джо не подкачал.
– Похоже, рынки на подъёме,– грит и тянется поскрести свою разсоху.
Тута Патриот – хлясь! – своей клешней об коленку, и грит:
– Это по причине иностранных войн.
А Джо на это запхал большой палец себе в карман и грит:
– Все оттого, что русским охота тиранизировать.
– Уфф, да оставь ты в покое своё долбаное мудьё, Джо,– грю,– у меня такая жажда, что не продал бы её и за полкроны.
– Скажи название, Патриот,– грит Джо.
– Вино родной страны,– грит.
– А тебе?– грит Джо.
– По слову МакАнаспи,– грю.
– Три пинты, Терри,– грит Джо.– А как сердчишко, Патриот?
– Как нельзя лучше, a chara,– грит.– Правда Герри? Ведь мы победим? А?
И тута – хвать! – долбаного старoго пса за холку и, клянусь Исусом, чуть не удавил.
Фигура восседающая на громадном валуне у подножия круглой башни представляла собой широкоплечего вольногрудого мощноконечностного правдивоглазого рыжеволосого густовеснушчатого мохнатобородого широкоротого большеносого длинноголового зычноголосого голоколенного загорелорукого волосатоногого обветреннолицего жилисточленного героя. От плеча до плеча он был размером в несколько саженей и его скалоподобные горнокряжестые колени покрывала, как и прочие обозримые места его тела, густая поросль каштановых щетинистых волос, окраской и упругостью схожая с горным вереском (Ulex Europens). Ширококрылые ноздри, откуда вытарчивали космы такого же каштанового отлива, имели столь изрядную вместимость, что в их пещерной мглистости свободно мог бы свить гнездо полевой жаворонок. Глаза, в которых слеза и улыбка пребывали в непрестанной борьбе за единовластие, размером не уступали доброму вилку капусты. Мощный поток теплого дыхания исходил с регулярными интервалами из глубоченной расселины его рта, тогда как ритмичный резонанс от гулких сильных наполненых сокращений его громадного сердца громоподобным рокотом вынуждал вибрировать и вздрагивать землю, верхушку высоченной башни и ещё более высокие стены пещеры.
На нём было длинное одеяние без рукавов из недавно ободранной телячьей кожи, ниспадавшее широким балахоном до его колен и препоясанное вервием сплетённым из соломы и осоки. Под безрукавкой виднелись штаны из оленьих шкур, наскоро сметанных кишками. Нижние же его конечности заключены были в высокие Балбриганские краги окрашенные лишайниковым пурпуром, а на ступнях грязеходы из просоленной коровьей шкуры и зашнурованные трахеей той же скотины. Пояс его был увешан связками морских каменьев, что взбрякивали при малейшем движении его могучего телосложения, и на которых с грубым, но поразительно живым искусством были выколупаны родовые образы многих ирландских героев и героинь древности – Кучулин, Коннан ста битв, Нейл Девяти заложников, Арт Мак Муррей, Шейн О'Нейл, отец Джон Мерфи, Оуэн Рой, Патрик Сарсфмилд, Красный Хью О'Доннел, Красный Джим Мак Дермот, Зоггарт Эган О'Гровна, Майкл Двийр, Френси Хиггинс, Генри Джой М'Кракен, Голиаф, Гораций Витли, Томас Конев, Пег Вофингтон, Сельский Кузнец, Капитан Лунносвет, Капитан Бойкот, Данте Алигьери, Кристофор Колумб, С. Фурса, С. Бредан, маршал МакМаон, Карл Великий, Теобальд Волф Тоун, Мать из Мокаби, Последний из Могикан, Роза Рима, Человек для Галвея, Человек Сорвавший Банк в Монте Карло, Мужчина в Трещине, Женщина Которая не, Бенджамин Франклин, Наполеон Бонапарт, Джон Л. Саливан, Клеопатра, Саворнин Дилиш, Юлий Цезарь, Парацельс, сэр Томас Липтон, Вильгельм Телль, Микеланджело, Гай, Мухамед, Ламермурская Невеста, Пётр Отшельник, Пётр Упаковщик, Тёмная Розалина, Патрик В. Шекспир, Брайан Конфуций, Мертаг Гутенберг, Патрицио Веласкес, Капитан Немо, Тристан и Изольда, Первый Принц Уэльский, Томас Кук и сын, Бравый Солдатик, Аррах на Пог, Дик Терапин, Людвиг Бетховен, Колин Бовн, Вадлер Хили, Ангус Келейник, Долли Монт, Сидни Парад, Бен Ховт, Валентин Грейтрейкс, Адам и Ева, Артур Велесли, Босс Крокер, Геродот, Джек Убийца Великанов, Гаутама Будда, Леди Годива, Киларнийская Лилия, Белор Дурной Глаз, Царица Савская, Эки Негл, Джо Негл, Алессандро Вольта, Иеремия О'Донован Росса, Дон Филип О'Салливан Бир.
Чуть в сторонке покоилось копьё из обточенного базальта, а у ног его возлежал лютый зверь собачьего племени, чьи прерывистые вздохи извещали, что он погружён в тяжкую дремоту, предположение это подтверждал хриплый скулёж вперемешку с конвульсивным дрыганьем, на что хозяин его время от времени реагировал успокаивающими ударами крепкой палицы грубо вытесанной из палеолитного камня.
Тута, вобщем, Терри приносит три пинты, которые ставил Джо и у меня, е-бо, чуть глаз не выпал, увидемши какую он подаёт монету. Я те, как на духу, чисту правду. Симпатяшный такой соверен.
– Там, откудова этот, ещё естя,– грит.
– Ты взломал ящик для пожертвований, Джо?– грю.
– Пот чела моего,– грит Джо.– Один мастак дал мне наводку.
– Я его видел, перед тем как тебя встретить,– грю,– он выруливал по Пил-Лейн и Грик-Стрит, и своим мудильным оком делал ревизию всем рыбьим потрохам.
Кто проходит землею Михан облачённый в одежды из соболей? О'Цвейт сын Рори: он это. Неведом страх сыну Рори: веща душа его.
– Для старухи с Принс-Стрит,– грит Патриот,–субсидированный орган. Вы ж гляньте на эту трёпаную утирку,– грит.– Сюда глядите,– грит,– ИРЛАНДСКАЯ НЕЗАВИСИМАЯ, будьте любезны, основана Парнелом в защиту рабочего люда. Вы только послушайте какие тут рожденья и кончины, в этой ВСЕ ИРЛАНДЦЫ ЗА НЕЗАВИСИМУЮ ИРЛАНДИЮ. И будет вам моё спасибочки, а также и про бракосочетания.
И он завёлся читать вслух.
– Гордон, Барнфилд Крешенд, Экзетер. Редмен в Иффли, Святой Анны на море, жена Вильяма Т. Рейдмена, сына. Каково, а? Райт и Флинт, Винсент и Жиллет на Руфь Марион, дочери Розы и покойного Джорджа Альфреда Жиллета, Капелан-Роуд, 179, Стоквел, Плейвуд и Радсдейл, в храме Св. Иуды в Кенсингтоне, преподобным д-ром Форрестом, диаконом Ворчестера, а? Смерти. Бристоу, на Вайтхолл-Лейн, Лондон; Карр, Стоук Ньювингтон. От гастрита и болезни сердца: Кокберн, в Моут-Хауз, Чепстоу…
– Я знаю этого малого,– грит Джо,– по горькому опыту.
– Кокберн. Димси, жена Дейви Димси, покойного лорда адмиралтейства: Миллер, Тотенхем, в возрасте восьмидесяти пяти: Велш, 12 июня: Канинг-Стрит, 35, Ливерпуль, Изабелла Элен. И это национальная пресса, мой загорелый сын, а? Каков этот Мартин Мерфи, этот купи-продай.
– А, ладно,– грит Джо и передаёт выпивку.– Благодаренье Богу, они от нас отвязались. Выпей-ка, Патриот.
– И выпью,– грит,– любезнейший.
– Твоё здоровье, Джо,– грю,– и всех присовокуплённых.
А! Уй! Не говори! Мне эта пинта нужна была до посизения. Ей-Богу, я аж услыхал как она чмякнулась мне в донышко желудка.
Но, чу! Как осушили они свою чашу веселия, богоподобный посланец вошёл к ним легкоступно, сияющий как взор небес, пригожий юноша, а вскоре прошествовал старший, почтенной походкой и с достойной осанкой, неся священые свитки законов, а с ним его леди супруга, дама несравнимой родословной, прекраснейшая в своём племени.
Малой Альф Берган заскочил в дверь и спрятался за Барнин закапелок, и аж сдыхает со смеху, а там ещё в углу, и как я сразу-то не углядел, кто ж ещё наклюкался до отключки, если не Боб Доран. Я никак не врублюсь что за дела, чего это Альф всё на дверь машет. И, е-бо, кто б там ещё прошкандыбал, если не старый кальсонник Денис Брин в своих банных шлёпанцах, а подмышкой впихнуты две отакенных книжищи, а за ним, по горячему следу, его супружница, пришибленная горем, семенит, как пудель. Я думал, Альф вообще треснет.
