– Так он работает в НЕЗАВИСИМОМ?– сказал Деви Бирн.

Носач Флинн сморщил губы.

– Того, что ему перепадает от рекламы на сливки не хватит. Разве что на мясо.

– То есть, как это?– спросил Деви Бирн, отрываясь от своей книги.

Носач Флинн сделал быстролетные знаки в воздухе мелтешащими пальцами. Подмигнул.

– Он из этих,– сказал он.

– Да что вы говорите?– отозвался Деви Бирн.

– Вот то и говорю,– ответил Носач Флинн.– Древний вольный и славный орден. Свет, жизнь и любовь, ей-Богу. Они его подкармливают. Мне это говорил, ну,.. не скажу кто.

– Но правда ли?

– Очень даже отличный орден,– сказал Носач Флинн.– Подкатываются к тебе, когда дела твои совсем не в дугу. Я знаю одного, что хотел пролезть к ним, да только они до чёртиков недоверчивы. Ей-Богу, правильно делают, что не принимают женщин.

Деви Бирн улыбзевнукивнул, все сразу:

– Ииииихаааааааах!

Всласть зевнувший Деви Бирн сказал с промытыми слезой глазами:

– Но правда ли это? Такой тихий, скромный. Частенько его тут вижу, но ни разу, знаете ли, через край.

– Сам Господь Вседержитель его не напоит,– сказал Носач Флинн твёрдо.– Как начинается дым коромыслом, он – раз, и улизнул. Заметили, как он тут на свои часы поглядывал? Ах, да это ещё без вас. Предлагаешь ему выпивку, он первым делом за часы – свериться что ему можно принять. Только ради этого, клянусь Богом.

– Есть и такие,– сказал Деви Бирн.– Осмотрительный человек.

– Он не так уж и плох,– сказал Носач Флинн, зашмыгивая её обратно.– Бывало и он скидывался, чтоб помочь кое-кому. Чёрту – чёртово. Да, у Цвейта есть хорошие стороны. Но кое-что он ни в жизнь не сделает.

Его рука нацарапала подпись всухую сбоку от его грога.

– Понятно,– сказал Деви Бирн.

– Ничего чёрным по белому, так-то вот.

Пэдди Леонард и Бентем Лайенс вошли вместе. Следом за ними Том Рошфор, смуглейшая рука на бордовом жилете.

– Дедобры, м-р Бирн.

– Дедобры, джентельмены.

Они остановились вдоль стойки.

– Кто ставит?– спросил Пэдди Леонард.

– Ну, уж не тот кто сидит,– откликнулся Носач Флинн.

– Ладно, что брать?– спросил Пэдди Леонард.

– Я бы випил имбирного,– сказал Бентем Лайенс

– Сколько?– воскликнул Пэдди Леонард.– С каких это пор, Господи? А тебе, Том?

– Что скажет главный мелиоратор?– вопросил Носач Флинн, отхлёбывая.

Вместо ответа Том Рошфор приложил руку к солнечному сплетению и икнул.

– Можно побеспокоить вас насчёт стаканчика свежей воды, м-р Бирн,– сказал он.

– Конечно, сэр.

Пэдди Леонард оглядел своих собокальников.

– Господи правый левый,– сказал он,– полюбуйтесь кого я спаиваю. Холодная вода и шипучка! Пара молодчиков, что слизывали б виски и с немытых ног. А у него-таки есть тёмная лошадка на Золотой Кубок. Полный верняк.

– Цинфандель, нет?– спросил Носач Флинн.

Том Рошфор ссыпал порошок из сложеной бумажки в поставленную перед ним воду.

– Эта проклятая диспепсия,– произнес он, прежде чем выпить.

– Пищевая сода хорошо помогает,– сказал Деви Бирн.

Том Рошфор кивнул и выпил.

– Так Цинфандель, что ли?

– Только тихо,– подмигнул Бентем Лайенс.– Я и сам рискну на пять монет.

– Ну, так и нам скажи, если стоящий друг, чёрт тебя раздери,– сказал Пэдди Леонард.– Кто тебе дал наводку?

М-р Цвейт, проходя к выходу, поднял три пальца в знак привета.

– Пока,– сказал Носач Флинн. Остальные пооборачивались.

– А вот и тот, кто дал мне знать,– прошептал Бентем Лайенс.

– Пррфт!– с презрением произнес Пэдди Леонард.– М-р Бирн, сэр, мы возьмём пару ваших джеймсовских и…

– Имбирного,– добавил Деви Бирн вежливо.

– Ага,– сказал Пэдди Леонард.– Бутылку с соской для младенчика.

М-р Цвейт шагал к Доусон-Cтрит, прочищая языком зубы. Для этого понадобиться какая-нибудь зелень: шпинат, например. Впрочем, с просвечивающими лучами Рентгена можно бы.

На Дюк-Лейн изголодалый терьер срыгнул хрящеватую жеванину на брусчатку и начал лопать её с новым рвением. Пресыщение. С благодарностью возвращаем, полностью переварив содержимое. Сперва десерт – потом остренькое.

М-р Цвейт утомлённо вышагивал. Грызуны. Они у него на второе. Движется только верхняя челюсть. Интересно, Том Рошфор что-нибудь сделает с тем своим изобретением? Трата времени: пытался растолковать Флинну. Разжевал и в рот положил: передай дальше. У тощих рты длинные. Нужен бы зал или какое другое место, куда могли бы приходить изобретатели и изобретать себе вволю. Но туда к тебе и чокнутые набьются, ясное дело.

Он залалакал, продлевая возвышенное эхо, заключительные такты.

Don Giovanni, a cenar teco

M'invitasti

Настроение приподнялось. Бургундское. Неплохо взбодрило. Кто был первый винодел? Какой-нибудь горемыка. Голландская храбрость. Вперёд, за добычей в НАРОДЕ КИЛКЕНИ в Национальной библиотеке.

Чистые голые унитазы, преисполненные ожиданием, в витрине ВИЛЬЯМ МИЛЛЕР – САНТЕХНИКА, повернули его мысли вспять. И могли бы прослеживать как проходит до самого конца, проглатывают же иголку, а спустя годы выходит между ребер, турнэ по всему телу, минует желчный тракт, печёнка-селезёнка, желудочный сок, повороты кишечника как у труб. Но бедолаге пришлось бы стоять все время для показа его потрохов. Наука.

A cenar teco

Что значит teco? Наверно, вечером.

Дон Джиованни, вечером вы пригласили

На ужин меня,

И рам, и рампам

Не очень складно.

Ключи: два месяца, если уломаю Наннети. Выходит два фунта десять шиллингов, около двух и восьми. Три должен мне Гайнс. Два одиннадцать реклама Прескотта. Два пятнадцать. Всего около пяти гиней. После дождичка в четверг.

Можно купить одну из тех шёлковых юбок для Молли, под цвет её новых подвязок.

Сегодня. Сегодня. Не думать.

Турнэ по южным графствам. Как насчёт английских купальных курортов? Брайтон. Маргейт. Пирс в лунном свете. Её уплывающий голос. Девушки на пляже нет милей и краше. У бара Джона Лонга полусонный бездельник в тяжком раздумьи обгрызает заскорузлый палец. Подсобник ищет работы. За небольшую плату. В еде неприхотлив, ест что подвернётся.

М-р Цвейт свернул у витрины нераспроданных тортов Кондитерской Грея и миновал книжную лавку преподобного Томаса Коннелана. ПОЧЕМУ Я ОСТАВИЛ РИМСКУЮ ЦЕРКОВЬ? ПТИЧЬЕ ГНЕЗДО. Женщины выперли. Рассказывают, во время картофельного голода раздавали суп бедняцким детям, если перейдут в протестанты. Общество в негодовании от уловок, что применял папа римский для обращения нищих евреев. Та же приманка. Почему мы оставили римскую церковь?

Незрячий юноша стоял на месте, постукивая по бордюру своей тонкой тросточкой.

Трамвая не видно. Хочет перейти.

– Вам на ту сторону?– спросил м-р Цвейт.

Слепой не ответил. Его неподвижное лицо чуть нахмурилось. Он неопределённо повел головой.

– Это Доусон-Стрит,– сказал м-р Цвейт,– напротив Молсвес-Стрит. Хотите перейти? Улица свободна.

Тросточка дрожа потянулась влево. Взгляд м-ра Цвейта проследовал в том направлении и снова увидал фуру красильщика стоящую возле фирмы Дрего. Где я видел его намащеные волосы, как раз когда я. Лошадь понурилась. Возница в баре Джона Лонга. Утоляет жажду.

– Да, там фургон, но он не едет. Я переведу вас. Вам на Молсвес-Стрит?

– Да,– ответил юноша.– Потом на Фредерик-Стрит.

– Идёмте,– сказал м-р Цвейт.

Он легко коснулся тонкого локтя: затем взял податливо висящую руку, чтоб вести вперёд.

Что-нибудь сказать ему. Лучше без жалостливости. Они недоверчивы к тому, что им говорят. Что-нибудь ничего не значащее.