Чокнутый. Не все дома.
М-р Цвейт лёгкой поступью двинулся дальше, видя в солнечном свете впереди тесный головной убор, болтающиеся трость, зонт, плащ. Отгуливает свои пару дней. Гляньте-ка! Он опять вышел. Тоже способ перебиться в этом мире. Как и тот пришлёпнутый старый лунатик в своих тапочках. Должно быть трудно ей с ним приходится.
Э.Х.: эх. Могу поклясться это Альф Берган или Ричи Гулдинг. Писали в Скоч-Хаусе, похохмить, поспорю на что угодно. Напротив конторы Ментона. То-то выпучится на открытку своими гляделками. Аж боги обхохочутся.
Он миновал ТАЙМЗ ИРЛАНДИИ.
Тут, наверно, пришли ещё ответы. Рад бы откликнуться на все. Отличная система для преступников. Шифр. У них сейчас перерыв. Этот клерк в очках меня не знает. Ну, пусть ещё помаринуются. Сыт по горло и этими сорока четырьмя. Требуется опытная машинистка для помощи джентельмену в литературной работе. Я назвала тебя неслухом, потому что мне не нравится тот свет. Скажи, пожалуйста, как понимать. Скажи, пожалуйста, твоя жена какие духи. Скажи кто сотворил свет. Такая у них манера засыпать вопросами. Правда, попадаются и такие как Лиззи Твиг. Моим литературным опытам посчастливилось встретить одобрение выдающегося поэта А. Е. (м-р Тео Рассел). Ей даже причесаться некогда, прихлёбывает остылый чай над книжкой стихов.
Лучшая, и намного, газета для кратких объявлений. Завоёвывает провинции. Изысканная кухня, имеется горничная. Требуется живой человек для спиритических сеансов. Порядочн. девушка (католич. веры) интересуется должностью в мясной или фруктовой лавке. Заслуга Джеймса Карлейла. Дивиденды шесть с половиной процентов. Отхватил куш на акциях "Котиз". Сыграл на понижение. Тертый проныра шотландец. Все блюдолизные новости. Наш обожаемый всемилостивейший вице-король. Покупайте Айриш Филдз. Леди Монкашел вполне оправилась после родов и вчера выезжала со сворой гончих в Рэтосе. Лисы несъедобны. Сельские охотники тоже. Страх взбалтывает соки, помогает переварить. На лошадь садится по-мужски. Беременная охотница. Женское седло никчему, ни ей, ни малышу. Некоторые из этих лошадниц крепки как племенные кобылы. Постоянно в конюшнях, где дают на прокат. Хлобыснёт стакан бренди, быстрей чем ты мигнуть успеешь. Та, сегодня утром у Гросвенор. Взбиралась в коляску: было на что глянуть. Сперва ей надо на цоколь ограды или на поперечину ворот. Тот курносый вагоновожатый назло так сделал, не иначе. На кого она похожа? О, неужели? М-с Мариам Дендрет, что продала мне свои старые шали и чёрное белье в Шелборн-отеле. Разведённая испано-американка. И бровью не повела, пока я перебирал. Словно я – козлы для просушки белья. Видал её потом на приеме у вице-короля, куда меня провел Стабс, егерь парка. Нет, постой, Вилэн из ЭКСПРЕССА. Доедали остатки роскоши. Чаепития. Я там сливы полил майонезом, думал это крем. У неё потом небось целую неделю уши горели. Я б ей сделал козлы. Прирождённая куртизанка. Вот кого не нанял бы детям в гувернанки. Покорнейше благодарю.
Бедняжка м-с Пурфо! Муж методист. В его безумии имеется система. Булка с тмином и обед из молока и содовой в образцовой молочной. Ест с секундомером, тридцать два жевка в секунду. Но бакенбарды у него всё же растут, котлетной формы. Считается взаимосвязанным. Кузен Теодора из Дублинского Замка. В любой семье не без придурка. Он её награждает почти каждый год. Видал его возле Трёх-Весёлых-Пьяниц, вышагивает себе с непокрытой головой, а его старший тащил одну в авоське. Пищат, орут. Бедняжка. Да ещё год за годом давать им грудь в любое время ночи. Эти грудные такие эгоисты. Собака на сене. Премного благодарен, в мой чай таких услад не больше одного кусочка.
Он остановился на перекрёстке с Флит-Стрит. Пообедать за шесть пенсов у Ровса? Надо ещё найти ту рекламу в Национальной библиотеке. За восемь пенсов у Бертона. Пожалуй, да. Как раз по пути.
Он пошёл вдоль здания Болтон Вестморланд. Чай. Чай. Чай. Я забыл выдоить Тома Кернана.
Уфф. Тц, тц, тц. Только представить трое суток стонет на койке, на лбу уксусный компресс, живот вздут. Фьють! Невпротык! У младенца головка слишком велика: щипцы. Скрючился внутри неё слепо долбит, пробивается наружу. Я бы кончился. Счастье, что у Молли проходили легко. Должны же придумать что-то чтоб не так. В муках давать жизнь. Местная анастезия при родах: королева Виктория подала идею. Девять у неё было. Порядочный выводок. Старушка в башмаке жила и столько деток завела. Но у него, по-моему была чахотка. Пора кому-то и додуматься, вместо трепотни о многосмысленной сути отблесков серебра. Жвачка для дураков. Запросто можно делать деньги, и немалые. Никакого риска, из совокупности налогов отчислять каждому новорожденному пять фунтов для сложных вкладов, до двадцати одного, пять процентов это сто шиллингов и пять долбаных фунтов, за муки, умножить на двадцать, привлечёт вклады людей, накопиться сто десять с чем-то к двадцати одному году, надо б прикинуть на бумаге выходит круглая сумма, больше чем кажется.
Кроме мертворожденных, конечно. Их даже не регистрируют. Лишние хлопоты.
Забавно они смотрелись напару, со вздутыми животами. Молли и м-с Мойзель. Встреча матерей. Чахотка порой отступает, на время. А потом они кажутся вдруг такими плоскими! Умиротворённый взгляд. Камень с души. Старая м-с Торнтон милейшая была старушка. Все мои младенчики, говорила она. Ложку с молочной смесью сперва себе в рот, потом им даёт. Кушай крошка, очень ням-ням. Сынок Тома Волса руку ей перебил. Его первая заявка о себе обществу. Голова у него, ну, просто, как призовая дыня. Отзывчивый д-р Мюрен. К ним стучат в любое время. Доктор, ради Бога. У жены схватки. Потом месяцами дожидайся платы. За помощь вашей жене. Нет в людях благодарности. Доктора, в основном, гуманисты.
От массивных высоких дверей ирландской палаты парламента вспорхнула стая голубей. Подкрепились и резвятся. А ну ж, который? Cтавлю на того чёрненького. Есть. Должно быть сладостно, так вот с лёту. Апджон, я и Овен Голдберг играли в обезьянок на деревьях возле Гус-Грин. Меня они прозвали Макрель.
Отряд констеблей промаршировал из Колледж-Cтрит строем по-одному. Гусиный шаг. Распаренные едою лица, аж шлёмы взмокли, похлопывают свои дубинки. После кормёжки, с добрячей дозой жирного супа под ремнём. Счастливая участь полицейского. Они разбились на пары и рассеялись, откозыривая, по своим участкам обхода. Отпущены попастись. На них лучше всего нападать после пудинга. Пинком в заглоченный обед. Ещё один отряд, шагая вразнобой, обогнули ограду Троицы, направляясь в участок. Прямым ходом к своим кормушкам. Взвод, по коням. Будем рубать суп.
Он пересёк под охальным пальцем памятника Мору. В самый раз, что его поставили над уборной: слияние вод. Надо, чтоб и женские были. Забегают в кондитерские. Поправлю шляпку. Во всём широком мире ты не найдешь аллейки-и-и…Великая песня Джулии Морган. Сохранила голос до самого конца. Обучалась у Майкла Болфа кажется?
Он уставился в широкую униформу замыкающего. С ними лучше не связываться. Джек Повер мог бы поделиться: папаша полицейский. Если кто ерепенится при задержании, они потом отводят душу в кутузке. Впрочем их нельзя винить, на такой работе, особенно с молодыми отморозками. Тот конный полицейский в день вручения степени Джо Чемберлену в Троице, он сполна отработал своё жалованье. Ещё как сполна! Цоканье копыт его коня, когда гнался за нами вдоль Эбби-Стрит. К счастью мне хватило ума заскочить в МАНИНГС, а то б отмутузил. Вот уж он грохнулся! Наверняка раскроил черепушку о мостовую. Нельзя было, чтоб меня прихватили с теми медиками. Да ещё те жлобы из Колледжа Троицы в своих квадратных шапочках. Так и нарывались на неприятность. Однако, там я познакомился с молодым Диксоном, что потом обрабатывал мне этот пчелиный укус. Работал в Mater, а теперь на Холлес-Стрит, где м-с Пурфо. Одно за одно, всё так и цепляется. У меня до сих пор в ушах свистки полицейских. Все врассыпную. И чего он так за мной увязался. Сдать в участок. Вот тут как раз и началось.
